Кладбище.

Входят два могильщика с лопатами.

Первый могильщик. Да разве ту, которая сама хотела умереть, можно схоронить по-христиански?

Второй могильщик. Значит, можно; копай скорей могилу; о смерти ее уже был суд - и решили похоронить по христианскому обряду.

Первый могильщик. Но как это? Разве она утопилась неумышленно, как бы вроде самозащиты?

Второй могильщик. Должно, так и рассудили.

Первый могильщик. Может, тут было какое оскорбленье. Все дело в том, если я топлюсь умышленно - это действие, а действие составляют три части: возникновение, делание и завершение, - значит, она утопилась умышленно.

Второй могильщик. Послушай-ка, товарищ-гробокопатель...

Первый могильщик. Дай докончить. Вот вода - хорошо; вот человек - хорошо. Когда человек пошел к воде и утопился, значит, хотел иль не хотел - пошел. Вот ты и размысли. А ежели вода побежит к нему и утопит его, - так он себя не утопил. Значит, кто сам не хотел своей смерти, тот неповинен в пресечении своей жизни.

Второй могильщик. Разве так выходит по закону?

Первый могильщик. По закону, - да еще по следственному закону.

Второй могильщик. А хочешь скажу по правде? Кабы она не была дворянкой, не хоронили бы ее по-христиански.

Первый могильщик. Вот, вот - истинно! В том-то и беда, что знатным людям и топиться-то или вешаться удобнее, чем нам, хотя и таким же христианам. Давай-ка заступ. Нет дворянина древнее по роду, чем садовник, землекоп и могильщик - Адамово ремесло у них.

Второй могильщик. А разве Адам был дворянин?

Первый могильщик. Он многое имел для этого.

Второй могильщик. Ой ли?

Первый могильщик. Да что ты? никак язычник? А? Ты понимаешь Писание? Там говорится: "Адам копал землю". А как он мог копать, если у него ничего не было? Попробуй-ка, разреши этот вопрос; но если не разрешишь, сознайся.

Второй могильщик. Задавай.

Первый могильщик. Кто может строить крепче каменщика, корабельщика или плотника?

Второй могильщик. Тот, кто делает виселицы. Его постройка может пережить тысячи жильцов.

Первый могильщик. Ты не глуп, право: виселица... это благотворно. Но кому от виселицы благотворно? Тому, кто делает злое дело. Вот ты тоже делаешь зло, говоря, что виселица строится прочнее церкви, значит, тебя следует повесить. Ну-ка, другой ответ.

Второй могильщик. О том, кто строит прочнее каменщика, корабельщика или плотника?

Первый могильщик. Да, скажи-ка - и пошел себе гулять.

Второй могильщик. А вот, право слово скажу.

Первый могильщик. Ну!

Второй могильщик. Как пред Богом, не знаю, что сказать.

(Входят Гамлет и Горацио и становятся в отдалении.)

Первый могильщик. Не ломай напрасно свою башку: как ни бей ленивого осла - шибче не побежит. А когда тебе еще раз зададут этот вопрос - говори: "могильщик". Жилище, построенное могильщиком, простоит до Страшного суда. Ступай-ка лучше в кабачок и принеси мне водки.

(Второй могильщик уходит; первый поет, копая могилу.)

Я в юности любил, любил,
В любви все полагал,
В ней - ох! - только время - ах! - проводил,
Ей силы отдавал.

Гамлет. Да неужель глупец не сознает, что делает? Могилу роет - и поет!

Горацио. Привычка сделала его таким бесстрастным к своему занятью.

Гамлет. Да, тонкая чувствительность сильна лишь там, где менее труда для рук.

Первый могильщик
(поет)

Но тайно старость приплелась -
И я в когтях у ней;
Вся радость жизни пронеслась,
Нет больше прежних дней.
(Выбрасывает череп.)

Гамлет. И в этом черепе язык был также, и он мог петь. С каким ожесточеньем швырнул его на землю этот плут, как череп Каина-первоубийцы... Быть может, это череп дипломата, мечтавшего перехитрить и Бога. Не правда ли, возможно это?

Горацио. Возможно, принц.

Гамлет. Или придворного, который восклицал: "С хорошим днем, любезный принц! Как вы живете, милый принц!" И этот череп принадлежать мог также господину такому-то, хвалившему коня такого-то в надежде получить его в подарок. Да, и это быть могло?

Горацио. Конечно, принц.

Гамлет. Теперь же череп - собственность червей, обглодан, и могильщик бьет его. Преудивительное превращенье! - когда б могли мы проследить за ним. И эти кости холили затем, чтоб ими лишь играть, как в кегли? О, при этой мысли ноют и мои суставы!

Первый могильщик
(поет)

Кирка, лопата гробовая
Да саван мертвеца, - ох! -
И в яме мрачной плоть земная
Истлеет до конца.
(Выбрасывает другой череп.)

Гамлет. Еще... Быть может, это был законовед... Ну, где ж теперь его крючки, уловки, иски, все тонкости? Зачем он равнодушно относится к ударам этого невежи, не тащит в суд его за оскорбленье? А может быть, он был большим дельцом, приобретателем больших имений... И где ж сейчас его все неустойки, двойные обеспеченья, доходы? И неужель от всех своих владений ему достался лишь клочок земли в длину и ширину не больше двух контрактов? Да в этом ящике едва ль бы уместились одни уж акты на его угодья! И тем не менее владельцу их достанется не более пространства! А?

Горацио. Не более, принц.

Гамлет. Пергамент делают ведь из бараньей кожи?

Горацио. Да, принц, - и из телячьей также.

Гамлет. Бараны и телята те, кто ищет в нем обеспеченья. Заговорю с ним. Приятель, чья эта могила?

Первый могильщик. Моя, сударь. (Поет.)
Ох! - И в яме мрачной плоть земная
Истлеет до конца.

Гамлет. Не потому ль, что ты в нее забрался?

Первый могильщик. Вы, сударь, не в могиле еще; отсюда ясно, что она не ваша, а моя, хотя я пока до нее не докопался.

Гамлет. Ты лжешь: могилы роют мертвецам, а не живым.

Первый могильщик. Так эта ложь, сударь, живая, если она от меня вам сообщилась.

Гамлет. Но для кого могила? Для мужчины?

Первый могильщик. Не для мужчины, сударь.

Гамлет. Ну так для женщины?

Первый могильщик. И не для женщины.

Гамлет. Кого ж схоронят здесь?

Первый могильщик. Да ту, которая была женщиной, а теперь уже прах, прости ее Господь.

Гамлет. Что за придира этот грубиян! С ним нужно разговаривать точней, его двусмысленность нас загоняет. Клянусь, Горацио, в последние три года на этом свете все так заострилось, что и крестьянин силится до боли ужалить остроумием вельможу... А сколько лет ты роешь здесь могилы?

Первый могильщик. С того памятного дня, когда покойный наш король Гамлет разбил Фортинбраса.

Гамлет. А именно?

Первый могильщик. Как будто вы не знаете? Всякий дурак вам скажет, что в тот день родился молодой Гамлет, который теперь сошел с ума и отправлен в Англию.

Гамлет. Зачем его отправили туда?

Первый могильщик. А затем, что он помешался, а там выздоровеет, а если и не выздоровеет, то беда невеликая.

Гамлет. А почему?

Первый могильщик. Там это никому не бросится в глаза, потому что там все сумасшедшие.

Гамлет. Но отчего же он сошел с ума?

Первый могильщик. Говорят, от чего-то диковинного.

Гамлет. Но отчего, однако?

Первый могильщик. Да так просто рехнулся.

Гамлет. На чем же именно рехнулся?

Первый могильщик. Да на собственной датской земле. Вот уже двадцать лет, как я здесь могильщиком: еще мальчишкой начал.

Гамлет. А долго ль может человек лежать в земле?

Первый могильщик. Да если не подгнил еще при жизни (а таких подгнивших прежде смерти теперь немало), то лет восемь или девять. Кожевник наверно выдержит девять.

Гамлет. Но почему ж он долее других?

Первый могильщик. Да потому, сударь, что, выделывая чужие кожи, он тем самым так закаляет свою, что она долго не поддается воде, а вода - злейший враг этих мерзких трупов. Вот череп... Этот череп пролежал в земле двенадцать лет.

Гамлет. А чей это?

Первый могильщик. Самого беспутного негодника. Ну, чей бы, вы думали?

Гамлет. Не знаю.

Первый могильщик. Ах, чтоб ему ни дна и ни покрышки! Он как-то однажды вылил на мою голову целый кубок рейнвейна. Это, сударь, череп Йорика, королевского шута.

Гамлет. Этот?

Первый могильщик. Этот самый.

Гамлет. Дай мне взглянуть. (Берет череп.) Увы, мой бедный Йорик!.. Я знал его, Горацио. В этом существе бежал неиссякаемый родник веселости и остроумья. Сколько раз носил меня он на плечах своих. Теперь какой невыносимый вид! Мутит при взгляде на него! Здесь были губы, и я их часто целовал. Ну, где ж теперь твои остроты, песни и прыжки, твои неподражаемые шутки, так возбуждавшие безумный хохот среди всех пировавших за столом? Нет ни одной, хотя бы для того, чтоб посмеяться над своей же костяной гримасой. Все исчезло. Что ж, поди сейчас в уборную красавицы, скажи ты ей: пускай она хоть в палец толщины наложит на свое лицо румян - ему не избежать такого превращенья... И пусть она над этим посмеется... Горацио, скажи одно мне только...

Горацио. Что, принц?

Гамлет. Как думаешь, и Александр Великий в земле таким же был?

Горацио. Таким же, принц.

Гамлет. С таким же запахом? (Кладет череп.)

Горацио. Да, принц.

Гамлет. Как унизительна земная участь! И если проследить воображеньем за благородным прахом Александра, то почему его бы не представить какой-нибудь замазкою для бочки с пивом?

Горацио. Такое рассужденье слишком необычно.

Гамлет. Нисколько - и вполне правдоподобно - без всяких ухищрений: Александр скончался, схоронен, стал прахом; прах - земля, а из земли приготовляют глину. И почему ж бы не могла та глина, которой стал в могиле Александр, служить замазкой для щелей?

О славный Цезарь, целый мир
Склонялся в страхе пред тобой!
Теперь - ты прах, замазка дыр
В стенах во время бурь зимой! Король и королева, целый двор!

(Входят патеры и проч. с похоронной процессией, прах Офелии, Лаэрт, свита,
король, королева, двор.)

Кого они так скромно провожают?
То признак, что из знатных кто-нибудь
Сам умертвил себя в минуту злую.
Внимание.
(Отходит в сторону с Горацио.)

Лаэрт

Какие же еще обряды будут?

Гамлет

Вот благородный юноша Лаэрт.

Лаэрт

Какие же еще обряды будут?

Патер

Дозволенный обряд мы совершили.
Предосудительна ее кончина,
И если бы не высшее веленье,
Пришлось бы ей до Страшного суда
Неосвященною лежать в земле,
И не молитвы бы над ней читали,
А камнями ее бы забросали.
Она ж украшена венцом девичьим,
И убрана невинными цветами,
И с погребальным звоном опочиет.

Лаэрт

И больше ничего?

Патер

Нет, ничего.
Мы оскорбили б погребенья смысл,
Когда бы реквием для ней пропели.
Свершать заупокойные молитвы
Мы можем лишь о непорочных душах.

Лаэрт

Спускайте же ее скорей в могилу.
И из ее невиннейшего праха
Благоуханные фиалки выйдут.
Тебе ж скажу, жестокосердый пастырь,
На небе ангелом сестра моя
Пребудет, ты же - в ад пойдешь на муку.

Гамлет

Как? Милая Офелия!

Королева
(бросая цветы)

Прекраснейшей прекрасное. Прости.
Тебя в мечтах своих я называла
Женою Гамлета, убрать хотела
Цветами ложе брачное твое,
Но осыпаю ими лишь могилу!

Лаэрт

О, многочисленные беды пусть
Обрушатся проклятьем на того,
Кто был убийцей твоего ума!
Не зарывайте гроба, дайте мне
Еще раз заключить ее в объятья.
(Бросается в могилу.)
Теперь на мертвую и на живого
Земли такую гору взгромоздите,
Что выше, чем древнейший Пелион
Иль голубой Олимп, ушедший в небо!

Гамлет
(выступая вперед)

Кто громко так здесь горесть проявляет?
Чей скорбный вопль задерживает звезды
На их пути и изумляет их,
Как слушателей, дивом пораженных?
Смотри, перед тобой датчанин Гамлет!

Лаэрт
(бросаясь)

Пускай твоей душой владеет дьявол!

Гамлет

Твоя молитва очень нечестива.
Послушай, перестань меня душить,
Я не горяч, но все-таки опасен, -
Советую - остерегись... Прочь руки!

Король

Разнять их!

Королева

Гамлет, Гамлет!

Все

Господа!

Горацио

О, успокойтесь, дорогой мой принц!

Гамлет

Нет, в этом с ним соперничать я стану,
Пока мои ресницы не сомкнутся!
(Их разнимают.)

Королева

В чем дело, сын?

Гамлет

О, так, как я любил
Офелию, - и сорок тысяч братьев
Ее любили б меньше моего!
Что для нее ты мог бы совершить?

Король

Лаэрт, ты видишь, он с ума сошел!

Королева

О, ради Бога, пощади его!

Гамлет

Скажи, что хочешь сделать для нее?
Рыдать, сражаться, голодать, пить яд?
Терзаться, крокодилов пожирать?
Я тоже. Воешь? Хочешь мне в упрек
Живым в могилу броситься? Я тоже.
Ты повествуешь о высотах горных?
Пускай падут на нас мильоны гор,
Покуда знойный пояс не спалит
Вершину их, в сравнении с которой
И Осса лишь горошиною будет.
Я в хвастовстве тебе не уступаю.

Королева

Недуг безумия им овладел,
Но это скоро у него пройдет -
И снова он и тих и терпелив,
Как кроткий голубь посреди птенцов.

Гамлет

Послушайте, чем мог я вас обидеть?
За что со мной такое обращенье?
Я вас всегда любил. Но, впрочем, суть
Не в том: чт_о_ Геркулес ни совершай -
Коту - мяуканье, собаке - лай.
(Уходит.)

Король

Последуйте за ним, Горацьо добрый.
(Горацио уходит.)
Пусть ободрит тебя терпеньем наш
Последний разговор. Скорее к делу. -
Следи за сыном, милая Гертруда.
Над гробом памятник живой поставим.
Часы покоя уж недалеки,
Пока ж себя терпеньем укрепим.
(Уходят.)