Место, где снаряд погрузился в волны, было точно известно, но какими средствами выловить его и поднять на поверхность океана?

Эти средства надо было тут же изобрести и изготовить. Такая безделица не могла, конечно, затруднить американских инженеров. Они были уверены, что при помощи якорей и паровых машин им удастся поднять снаряд, вес которого к тому же должен был значительно уменьшиться благодаря плотности воды.

The spot where the projectile sank under the waves was exactly known; but the machinery to grasp it and bring it to the surface of the ocean was still wanting. It must first be invented, then made. American engineers could not be troubled with such trifles. The grappling-irons once fixed, by their help they were sure to raise it in spite of its weight, which was lessened by the density of the liquid in which it was plunged.

Но дело заключалось не только в подъеме снаряда. Надо было спасти путешественников. Никто не сомневался в том, что они еще живы.

But fishing-up the projectile was not the only thing to be thought of. They must act promptly in the interest of the travelers. No one doubted that they were still living.

-- Они живы, живы! -- беспрестанно повторял Мастон, заражая всех своею уверенностью.-- Наши друзья -- люди ловкие и сообразительные. Не могли же они упасть, как последние дураки. Они живы, но времени терять нельзя. Еда и питье -- пустяки, всего этого им хватит надолго. Но воздух! Воздух! Вот в чем скоро может оказаться недостаток! Скорее, скорее! Не теряйте ни минуты.

И времени действительно не теряли.

"Yes," repeated J. T. Maston incessantly, whose confidence gained over everybody, "our friends are clever people, and they cannot have fallen like simpletons. They are alive, quite alive; but we must make haste if we wish to find them so. Food and water do not trouble me; they have enough for a long while. But air, air, that is what they will soon want; so quick, quick!"

На "Сускеганне" велись приготовления к новым работам. Все ее машины были присоединены к подъемным лебедкам. Алюминиевый снаряд весил всего 19250 фунтов и, следовательно, гораздо легче трансатлантического кабеля, который корвет поднял со дна Атлантического океана. Единственное затруднение представляла коническая форма снаряда и его гладкие стенки, за которые трудно было ухватиться.

Инженер Мерчисон немедленно прибыл в Сан-Франциско, чтобы изготовить громадные автоматические железные захваты, которые, зацепив снаряд своими мощными лапами, уже не выпустили бы его, подняв до самой палубы корвета. Кроме того, Мерчисон распорядился заказать скафандры, которые благодаря своей прочности и водонепроницаемости позволяют водолазам исследовать морское дно. На корвет была также доставлена очень остроумно сконструированная камера со сжатым воздухом. Это была настоящая комната с иллюминаторами вместо окон. При наполнении ее резервуаров водой она могла погрузиться на очень большую глубину. Такие камеры, к счастью, уже применялись в бухте Сан-Франциско при постройке подводной плотины, и это значительно сократило срок подготовительных работ. для подъема снаряда.

Однако, несмотря на совершенство оборудования, на все искусство ученых, которым предстояло им пользоваться, успех подъемных работ был сомнителен. Подъем снаряда с глубины двадцати тысяч футов мог представить много непредвиденных трудностей. Кроме того, вставал и другой вопрос: как вынесли обитатели снаряда страшный удар от соприкосновения с Землей, который вряд ли был в достаточной степени смягчен слоем воды в двадцать тысяч футов?

А главное, надо было торопиться. Мастон день и ночь подгонял рабочих. Сам он готов был на все: и напялить водолазный скафандр и залезть в воздушную камеру, лишь бы поскорее отыскать своих отважных друзей.

And they did go quick. They fitted up the Susquehanna for her new destination. Her powerful machinery was brought to bear upon the hauling-chains. The aluminum projectile only weighed 19,250 pounds, a weight very inferior to that of the transatlantic cable which had been drawn up under similar conditions. The only difficulty was in fishing up a cylindro-conical projectile, the walls of which were so smooth as to offer no hold for the hooks. On that account Engineer Murchison hastened to San Francisco, and had some enormous grappling-irons fixed on an automatic system, which would never let the projectile go if it once succeeded in seizing it in its powerful claws. Diving-dresses were also prepared, which through this impervious covering allowed the divers to observe the bottom of the sea. He also had put on board an apparatus of compressed air very cleverly designed. There were perfect chambers pierced with scuttles, which, with water let into certain compartments, could draw it down into great depths. These apparatuses were at San Francisco, where they had been used in the construction of a submarine breakwater; and very fortunately it was so, for there was no time to construct any. But in spite of the perfection of the machinery, in spite of the ingenuity of the savants entrusted with the use of them, the success of the operation was far from being certain. How great were the chances against them, the projectile being 20,000 feet under the water! And if even it was brought to the surface, how would the travelers have borne the terrible shock which 20,000 feet of water had perhaps not sufficiently broken? At any rate they must act quickly. J. T. Maston hurried the workmen day and night. He was ready to don the diving-dress himself, or try the air apparatus, in order to reconnoiter the situation of his courageous friends.

Однако, несмотря на быстроту изготовления различного оборудования, несмотря на крупные суммы, предоставленные правительством Соединенных Штатов "Пушечному клубу", прежде чем все подготовительные работы были закончены, прошло пять долгих дней, показавшихся всем пятью веками! За это время всеобщее нетерпение накалилось до предела. По проводам и электрическим кабелям по всему свету шел непрерывный поток телеграмм. Спасение Барбикена, Николя и Мишеля Ардана превратилось в международное дело. Все страны, подписавшиеся под займом "Пушечного клуба", были непосредственно заинтересованы в благополучном спасении путешественников.

But in spite of all the diligence displayed in preparing the different engines, in spite of the considerable sum placed at the disposal of the Gun Club by the Government of the Union, five long days (five centuries!) elapsed before the preparations were complete. During this time public opinion was excited to the highest pitch. Telegrams were exchanged incessantly throughout the entire world by means of wires and electric cables. The saving of Barbicane, Nicholl, and Michel Ardan was an international affair. Every one who had subscribed to the Gun Club was directly interested in the welfare of the travelers.

Но вот подъемные цепи, воздушная камера и автоматические захваты были доставлены на борт корвета. Мастон, Мерчисон и делегаты "Пушечного клуба" заняли свои каюты. Оставалось только отправиться в путь.

21 декабря, в восемь часов вечера, корвет при благоприятной погоде вышел в море: дул северо-восточный ветер, было довольно холодно, и море было спокойно. Все население Сан-Франциско высыпало на набережную и безмолвно провожало отплывающих, приберегая овации к их возвращению.

At length the hauling-chains, the air-chambers, and the automatic grappling-irons were put on board. J. T. Maston, Engineer Murchison, and the delegates of the Gun Club, were already in their cabins. They had but to start, which they did on the 21st of December, at eight o'clock at night, the corvette meeting with a beautiful sea, a northeasterly wind, and rather sharp cold. The whole population of San Francisco was gathered on the quay, greatly excited but silent, reserving their hurrahs for the return. Steam was fully up, and the screw of the Susquehanna carried them briskly out of the bay.

"Сускеганна", быстро набирая пары, вышла из бухты.

Не будем передавать всех разговоров между офицерами, матросами и пассажирами корвета. Все думали только об одном, все сердца волновало только одно чувство: что испытывают Барбикен и его товарищи в то время, как идет подготовка к их спасению?! В состоянии ли они сами что-нибудь предпринять, чтобы высвободиться из снаряда? Все эти вопросы оставались, конечно, без ответа. Да и что бы ни предприняли мужественные путешественники, все их попытки неминуемо потерпели бы крах. На дне океана, на глубине около двух лье, все старания наших пленников были заранее обречены на неудачу.

23 декабря в восемь часов утра корвет должен был прибыть к месту рокового происшествия. Для точной ориентировки пришлось дожидаться полдня. Буй, к которому прикрепили трос, еще не был найден.

It is needless to relate the conversations on board between the officers, sailors, and passengers. All these men had but one thought. All these hearts beat under the same emotion. While they were hastening to help them, what were Barbicane and his companions doing? What had become of them? Were they able to attempt any bold maneuver to regain their liberty? None could say. The truth is that every attempt must have failed! Immersed nearly four miles under the ocean, this metal prison defied every effort of its prisoners.

On the 23rd inst., at eight in the morning, after a rapid passage, the Susquehanna was due at the fatal spot. They must wait till twelve to take the reckoning exactly. The buoy to which the sounding line had been lashed had not yet been recognized.

В полдень капитан Бломсбери с помощью офицеров, проверявших наблюдения в присутствии делегатов "Пушечного клуба", определил географические координаты судна. Томительная минута! "Сускеганна" находилась в нескольких километрах к западу от того места, где снаряд погрузился в волны.

At twelve, Captain Blomsberry, assisted by his officers who superintended the observations, took the reckoning in the presence of the delegates of the Gun Club. Then there was a moment of anxiety. Her position decided, the Susquehanna was found to be some minutes westward of the spot where the projectile had disappeared beneath the waves.

The ship's course was then changed so as to reach this exact point.

Судно тотчас направилось к этой точке.

В сорок семь минут первого показался буй. Он был в полной исправности и его почти не отнесло.

At forty-seven minutes past twelve they reached the buoy; it was in perfect condition, and must have shifted but little.

-- Наконец-то! -- воскликнул Мастон.

"At last!" exclaimed J. T. Maston.

-- Что ж, начнем? -- спросил капитан Бломсбери.

"Shall we begin?" asked Captain Blomsberry.

-- Не теряйте ни секунды! -- ответил Мастон. Приняты были все меры, чтоб корвет держался на воде неподвижно.

"Without losing a second."

Прежде всего, по мнению инженера Мерчисона, требовалось определить, где именно находится снаряд. Накачали воздух в подводные машины, предназначенные для поисков. Управление этими машинами представляло некоторую опасность: на глубине двадцати тысяч футов под водой машины подвергались очень значительному давлению, и любая их неисправность могла повлечь за собой гибельные последствия.

Every precaution was taken to keep the corvette almost completely motionless. Before trying to seize the projectile, Engineer Murchison wanted to find its exact position at the bottom of the ocean. The submarine apparatus destined for this expedition was supplied with air. The working of these engines was not without danger, for at 20,000 feet below the surface of the water, and under such great pressure, they were exposed to fracture, the consequences of which would be dreadful.

Мастон, Бломсбери-брат и Мерчисон, не думая об опасности, заняли места в подводной воздушной камере; капитан стал на мостике корвета для наблюдения за спасательными операциями, готовый при первом же сигнале застопорить или отдать цепи. Винт корвета выключили, все машины переключили на лебедку, которая должна была в случае необходимости поднять камеру на борт.

J. T. Maston, the brothers Blomsberry, and Engineer Murchison, without heeding these dangers, took their places in the air-chamber. The commander, posted on his bridge, superintended the operation, ready to stop or haul in the chains on the slightest signal. The screw had been shipped, and the whole power of the machinery collected on the capstan would have quickly drawn the apparatus on board. The descent began at twenty-five minutes past one at night, and the chamber, drawn under by the reservoirs full of water, disappeared from the surface of the ocean.

Спуск камеры начался в 1 час 25 минут дня; под тяжестью наполненных водой резервуаров камера погрузилась в воду. Теперь весь экипаж корвета был в равной мере обеспокоен как участью спасаемых, так и судьбой спасителей. Что касается последних, то они, совершенно забыв о себе, прильнули к окнам камеры, внимательно вглядываясь в толщу окружавшей их воды.

The emotion of the officers and sailors on board was now divided between the prisoners in the projectile and the prisoners in the submarine apparatus. As to the latter, they forgot themselves, and, glued to the windows of the scuttles, attentively watched the liquid mass through which they were passing.

Спуск совершился быстро. В 2 часа 17 минут Мастон и его два спутника достигли дна Тихого океана. Но они ничего не увидели, кроме бесплодной пустыни, не оживляемой никакими признаками морской флоры или фауны. Свет ламп, снабженных сильными рефлекторами, позволял вести наблюдения на значительном пространстве. Снаряда нигде не было видно.

Невозможно передать нетерпение отважных водолазов. Камера имела электрическое сообщение с корветом. Подали условный сигнал, чтобы "Сускеганна" переместила камеру, отстоявшую на несколько метров от самого дна океана, на милю дальше.

The descent was rapid. At seventeen minutes past two, J. T. Maston and his companions had reached the bottom of the Pacific; but they saw nothing but an arid desert, no longer animated by either fauna or flora. By the light of their lamps, furnished with powerful reflectors, they could see the dark beds of the ocean for a considerable extent of view, but the projectile was nowhere to be seen.

Водолазы обследовали подводную равнину, то и дело поддаваясь зрительным иллюзиям и тотчас же разочаровываясь. Они принимали за снаряд то подводную скалу, то какую-нибудь неровность дна.

The impatience of these bold divers cannot be described, and having an electrical communication with the corvette, they made a signal already agreed upon, and for the space of a mile the Susquehanna moved their chamber along some yards above the bottom.

-- Где же они? Где они? -- восклицал Мастон.

Бедняга громко призывал Николя, Барбикена, Ардана, как будто его злополучные друзья могли услышать и ответить ему сквозь непроницаемую толщу воды.

Thus they explored the whole submarine plain, deceived at every turn by optical illusions which almost broke their hearts. Here a rock, there a projection from the ground, seemed to be the much-sought-for projectile; but their mistake was soon discovered, and then they were in despair.

Поиски продолжались до тех пор, пока в камере не вышел весь кислород. Когда дышать стало трудно, водолазам пришлось возвратиться на поверхность.

Они начали подниматься около шести часов вечера, а на палубу корвета взошли только около полуночи.

-- До завтра! -- сказал Мастон, едва успев ступить на палубу.

-- Да, до завтра,-- ответил капитан Бломсбери.

"But where are they? where are they?" cried J. T. Maston. And the poor man called loudly upon Nicholl, Barbicane, and Michel Ardan, as if his unfortunate friends could either hear or answer him through such an impenetrable medium! The search continued under these conditions until the vitiated air compelled the divers to ascend.

-- Будем искать в другом месте.

-- Хорошо.

The hauling in began about six in the evening, and was not ended before midnight.

Мастон по-прежнему не сомневался в успехе, но его товарищи после первых часов воодушевления и надежд поняли всю трудность задуманного предприятия. То, что казалось таким легким и возможным в Сан-Франциско, здесь --в открытом океане -- представлялось почти неосуществимым.

"To-morrow," said J. T. Maston, as he set foot on the bridge of the corvette.

"Yes," answered Captain Blomsberry.

"And on another spot?"

"Yes."

Шансы на успех с каждой минутой таяли, и приходилось рассчитывать только на волю слепого случая.

На следующий день 24 декабря, несмотря на вчерашнюю усталость, розыски возобновились. Корвет переместился на несколько минут к западу, и наполненный воздухом воздушный колокол вместе с водолазами снова погрузился в океан.

J. T. Maston did not doubt of their final success, but his companions, no longer upheld by the excitement of the first hours, understood all the difficulty of the enterprise. What seemed easy at San Francisco, seemed here in the wide ocean almost impossible. The chances of success diminished in rapid proportion; and it was from chance alone that the meeting with the projectile might be expected.

Снова целый день прошел в бесплодных поисках. Морское дно было пустынно. В таких же тщетных розысках прошли дни 25 и 26 декабря.

The next day, the 24th, in spite of the fatigue of the previous day, the operation was renewed. The corvette advanced some minutes to westward, and the apparatus, provided with air, bore the same explorers to the depths of the ocean.

Подумать только, злополучные узники снаряда были заключены в нем уже двадцать шесть дней... Может быть, как раз в эти минуты они переживали первые приступы удушья, если только они уцелели и выдержали страшный удар при падении? Вместе с воздухом их покидали и мужество и душевные силы!

The whole day passed in fruitless research; the bed of the sea was a desert. The 25th brought no other result, nor the 26th.

-- Воздух -- допускаю,-- неизменно отвечал на подобные догадки Мастон,-- но мужество их не оставит никогда!

It was disheartening. They thought of those unfortunates shut up in the projectile for twenty-six days. Perhaps at that moment they were experiencing the first approach of suffocation; that is, if they had escaped the dangers of their fall. The air was spent, and doubtless with the air all their morale.

28 декабря, после новых двухдневных поисков, никакой надежды на спасение друзей уже не оставалось. В неизмеримой бездне океана снаряд был ничтожной песчинкой. Приходилось отказаться от бессмысленных розысков.

"The air, possibly," answered J. T. Maston resolutely, "but their morale never!"

Но Мастон и слышать не хотел о возвращении. Он отказывался тронуться с места, прежде чем не найдет хотя бы могилы своих друзей. Капитан Бломсбери, однако, уже не мог задерживаться дольше и, несмотря на вопли и протесты секретаря "Пушечного клуба", отдал приказ готовиться к отплытию.

29 декабря, в девять часов утра, "Сускеганна", держа курс на северо-восток, снова двинулась к бухте Сан-Франциско.

On the 28th, after two more days of search, all hope was gone. This projectile was but an atom in the immensity of the ocean. They must give up all idea of finding it.

But J. T. Maston would not hear of going away. He would not abandon the place without at least discovering the tomb of his friends. But Commander Blomsberry could no longer persist, and in spite of the exclamations of the worthy secretary, was obliged to give the order to sail.

Было десять часов утра. Корвет удалялся с небольшой скоростью, словно с сожалением покидая место катастрофы. Вдруг матрос, наблюдавший с брам-стеньги море, крикнул:

On the 29th of December, at nine A.M., the Susquehanna, heading northeast, resumed her course to the bay of San Francisco.

-- На траверсе под ветром буй!

It was ten in the morning; the corvette was under half-steam, as it was regretting to leave the spot where the catastrophe had taken place, when a sailor, perched on the main-top-gallant crosstrees, watching the sea, cried suddenly:

Все офицеры схватились за подзорные трубы. Они разглядели в указанном направлении предмет, с виду похожий на бакен, служащий для указания фарватера в гаванях и на реках. Но, как это ни странно, на конической верхушке этого бакена, выступавшего на пять-шесть футов над водой, развевался по ветру флаг. В солнечных лучах буй сверкал точно выплавленный из серебра.

"A buoy on the lee bow!"

Капитан Бломсбери, Дж. Т. Мастон, делегаты "Пушечного клуба" поднялись на мостик и безмолвно рассматривали странный, несущийся по прихоти волн предмет.

Все глаза с еле сдерживаемым лихорадочным волнением были устремлены на замеченный буй. Никто не осмеливался высказать догадку, вертевшуюся у всех на языке.

The officers looked in the direction indicated, and by the help of their glasses saw that the object signalled had the appearance of one of those buoys which are used to mark the passages of bays or rivers. But, singularly to say, a flag floating on the wind surmounted its cone, which emerged five or six feet out of water. This buoy shone under the rays of the sun as if it had been made of plates of silver. Commander Blomsberry, J. T. Maston, and the delegates of the Gun Club were mounted on the bridge, examining this object straying at random on the waves.

Корвет приблизился к бую на расстояние двух кабельтовых. Весь экипаж корвета вздрогнул как один человек. Флаг был американский.

All looked with feverish anxiety, but in silence. None dared give expression to the thoughts which came to the minds of all.

В эту минуту раздалось какое-то странное рычание, и почтенный Мастон снопом повалился на палубу. Забыв о том, что его правая рука заменена железным крюком, и о том, что череп его покрыт лишь тонким гуттаперчивым колпачком, он изо всех сил хватил себя крюком по голове.

The corvette approached to within two cables' lengths of the object.

A shudder ran through the whole crew. That flag was the American flag!

Все бросились к нему. Его подняли, привели в чувство.

-- Ах! Трижды болваны! Четырежды идиоты! Пятикратно дураки! -- выкрикивал он, едва придя в сознание.

At this moment a perfect howling was heard; it was the brave J. T. Maston who had just fallen all in a heap. Forgetting on the one hand that his right arm had been replaced by an iron hook, and on the other that a simple gutta-percha cap covered his brain-box, he had given himself a formidable blow.

-- Что? Кто? Почему? -- посыпалось на него со всех сторон.-- Что такое?

-- Как что такое?

-- Да объясните же, наконец! В чем дело!

They hurried toward him, picked him up, restored him to life. And what were his first words?

-- Да в том, безмозглые головы, что снаряд весит всего-навсего девятнадцать тысяч двести пятьдесят фунтов! -- проревел пылкий секретарь "Пушечного клуба".

"Ah! trebly brutes! quadruply idiots! quintuply boobies that we are!"

"What is it?" exclaimed everyone around him.

"What is it?"

"Come, speak!"

--Ну и что?

"It is, simpletons," howled the terrible secretary, "it is that the projectile only weighs 19,250 pounds!"

-- А то, что он вытесняет двадцать восемь тонн воды или пятьдесят шесть тысяч фунтов, и, следовательно, должен был всплыть на поверхность.

"Well?"

"And that it displaces twenty-eight tons, or in other words 56,000 pounds, and that consequently it floats!"

Трудно передать, с какой неподражаемой интонацией произнес почтенный секретарь это слово "всплыть"!..

Он был совершенно прав.

Все! Да, все ученые забыли основной закон, по которому снаряд благодаря своему весу, погрузившись при падении в глубь океана, вскоре должен был непременно всплыть на поверхность!.. И вот теперь снаряд преспокойно колыхался на морских волнах.

Ah! what stress the worthy man had laid on the verb "float!" And it was true! All, yes! all these savants had forgotten this fundamental law, namely, that on account of its specific lightness, the projectile, after having been drawn by its fall to the greatest depths of the ocean, must naturally return to the surface. And now it was floating quietly at the mercy of the waves.

На море были тотчас же спущены шлюпки; в одну из них вскочили Мастон и его приятели. Волнение достигло высшего предела. В то время как шлюпки приближались к снаряду, все сердца готовы были разорваться. Что сталось с пассажирами снаряда? Живы ли они или умерли? Ну конечно, живы! Живы, если только смерть не настигла Барбикена и его товарищей уже после того, как они выкинули флаг!

The boats were put to sea. J. T. Maston and his friends had rushed into them! Excitement was at its height! Every heart beat loudly while they advanced to the projectile. What did it contain? Living or dead?

На шлюпках царило глубокое безмолвие. Сердца замирали. В глазах темнело.

Одно из окон снаряда было отворено. Осколки стекла, торчавшие в раме, доказывали, что оно было разбито. Это окно находилось сейчас на высоте пяти футов над водой.

Living, yes! living, at least unless death had struck Barbicane and his two friends since they had hoisted the flag. Profound silence reigned on the boats. All were breathless. Eyes no longer saw. One of the scuttles of the projectile was open. Some pieces of glass remained in the frame, showing that it had been broken. This scuttle was actually five feet above the water.

Шлюпка, где сидел Мастон, причалила к снаряду. Мастон рванулся к разбитому окну.

A boat came alongside, that of J. T. Maston, and J. T. Maston rushed to the broken window.

В эту минуту послышался веселый и звонкий голос Ардана, который победоносно возглашал:

At that moment they heard a clear and merry voice, the voice of Michel Ardan, exclaiming in an accent of triumph:

-- Пустышки, Барбикен, со всех сторон -- пустышки!

"White all, Barbicane, white all!"

Барбикен, Мишель Ардан и Николь играли в домино.

Barbicane, Michel Ardan, and Nicholl were playing at dominoes!