The Adventure of the Noble Bachelor.  Arthur Conan Doyle

Book. The Adventure of the Noble Bachelor (Книга. Знатный холостяк)
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >


Font:
-
T
+

The Lord St. Simon marriage, and its curious termination, have long ceased to be a subject of interest in those exalted circles in which the unfortunate bridegroom moves. Fresh scandals have eclipsed it, and their more piquant details have drawn the gossips away from this four-year-old drama. As I have reason to believe, however, that the full facts have never been revealed to the general public, and as my friend Sherlock Holmes had a considerable share in clearing the matter up, I feel that no memoir of him would be complete without some little sketch of this remarkable episode.

Женитьба лорда Сент-Саймона, закончившаяся таким удивительным образом, давно перестала занимать те круги великосветского общества, где вращается злополучный жених. Новые скандальные истории своими более пикантными подробностями затмили эту драму и отвлекли от нее внимание салонных болтунов, тем более что с тех пор прошло уже четыре года. Но так как я имею основание думать, что многие факты так и не дошли до широкой публики, и так как это дело прояснилось главным образом благодаря моему другу Шерлоку Холмсу, я считаю, что мои воспоминания о нем были бы неполны без краткого очерка об этом любопытном эпизоде.

It was a few weeks before my own marriage, during the days when I was still sharing rooms with Holmes in Baker Street, that he came home from an afternoon stroll to find a letter on the table waiting for him. I had remained indoors all day, for the weather had taken a sudden turn to rain, with high autumnal winds, and the Jezail bullet which I had brought back in one of my limbs as a relic of my Afghan campaign throbbed with dull persistence. With my body in one easy-chair and my legs upon another, I had surrounded myself with a cloud of newspapers until at last, saturated with the news of the day, I tossed them all aside and lay listless, watching the huge crest and monogram upon the envelope upon the table and wondering lazily who my friend’s noble correspondent could be.

Как-то днем, за несколько недель до моей собственной свадьбы, когда я еще жил вместе с Холмсом на Бейкер-стрит, на его имя пришло письмо. Холмса не было дома, он где-то бродил после обеда, я же весь день сидел в комнате, потому что погода внезапно испортилась, поднялся сильный осенний ветер, пошел дождь, и застрявшая в ноге пуля, которую я привез с собой на память об афганском походе, напоминала о себе тупой непрерывной болью. Удобно усевшись в одном кресле и положив ноги на другое, я занялся чтением газет, но потом, пресыщенный злободневными новостями, отшвырнул весь этот бумажный ворох в сторону и от нечего делать стал разглядывать лежавшее на столе письмо. Огромный герб и монограмма красовались на конверте, и я лениво размышлял о том, какая же это важная особа состоит в переписке с моим другом.

“Here is a very fashionable epistle,” I remarked as he entered. “Your morning letters, if I remember right, were from a fish-monger and a tide-waiter.”

-- Вас ждет великосветское послание, -- сообщил я Холмсу, когда он вошел в комнату. -- А с утренней почтой вы, если не ошибаюсь, получили письма от торговца рыбой и таможенного чиновника?

“Yes, my correspondence has certainly the charm of variety,” he answered, smiling, “and the humbler are usually the more interesting. This looks like one of those unwelcome social summonses which call upon a man either to be bored or to lie.”

-- Вся прелесть моей корреспонденции именно в ее разнообразии, -- ответил он улыбаясь, -- и в большинстве случаев, чем скромнее автор письма, тем интереснее письмо. А вот это, мне кажется, одно из тех несносных официальных приглашений, которые либо нагоняют на вас скуку, либо заставляют прибегнуть ко лжи.

He broke the seal and glanced over the contents.

Он сломал печать и быстро пробежал письмо.

“Oh, come, it may prove to be something of interest, after all.”

-- Э, нет! Тут, пожалуй, может оказаться кое-что интересное.

“Not social, then?”

-- Значит, это не приглашение?

“No, distinctly professional.”

-- Нет, письмо сугубо деловое.

“And from a noble client?”

-- И от знатного клиента?

“One of the highest in England.”

-- От одного из самых знатных в Англии.

“My dear fellow, I congratulate you.”

-- Поздравляю вас, милый друг.

“I assure you, Watson, without affectation, that the status of my client is a matter of less moment to me than the interest of his case. It is just possible, however, that that also may not be wanting in this new investigation. You have been reading the papers diligently of late, have you not?”

-- Даю вам слово, Уотсон, -- и поверьте, я не рисуюсь, -- что общественное положение моего клиента значит для меня гораздо меньше, чем его дело. Однако этот случай может оказаться любопытным. Вы, кажется, довольно усердно читали газеты в последнее время?

“It looks like it,” said I ruefully, pointing to a huge bundle in the corner. “I have had nothing else to do.”

-- Как видите! -- ответил я уныло, показывая на груду газет в углу. -- Больше мне ничего было делать.

“It is fortunate, for you will perhaps be able to post me up. I read nothing except the criminal news and the agony column. The latter is always instructive. But if you have followed recent events so closely you must have read about Lord St. Simon and his wedding?”

-- Это очень кстати. В таком случае вы сможете информировать меня. Я ведь ничего не читаю, кроме уголовной хроники и объявлений о розыске пропавших родственников. Там бывают поучительные вещи. Ну, а если вы следили за происшествиями, то, вероятно, читали о лорде Сент-Саймоне и его свадьбе?

“Oh, yes, with the deepest interest.”

-- О да! С большим интересом.

“That is well. The letter which I hold in my hand is from Lord St. Simon. I will read it to you, and in return you must turn over these papers and let me have whatever bears upon the matter. This is what he says:

-- Отлично. Так вот, в руке у меня письмо от лорда Сент-Саймона. Сейчас я прочитаю его вам, а вы за это время еще раз просмотрите газеты и расскажете все, что имеет отношение к этой истории. Вот что он пишет:

“ ‘MY DEAR MR. SHERLOCK HOLMES:—Lord Backwater tells me that I may place implicit reliance upon your judgment and discretion. I have determined, therefore, to call upon you and to consult you in reference to the very painful event which has occurred in connection with my wedding. Mr. Lestrade, of Scotland Yard, is acting already in the matter, but he assures me that he sees no objection to your co-operation, and that he even thinks that it might be of some assistance. I will call at four o’clock in the afternoon, and, should you have any other engagement at that time, I hope that you will postpone it, as this matter is of paramount importance. Yours faithfully,

"Уважаемый мистер Шерлок Холмс! Лорд Бэкуотер сказал мне, что я вполне могу довериться Вашему чутью и Вашему умению хранить тайну. Поэтому я решил обратиться к Вам за советом по поводу прискорбного события, которое произошло в связи с моей свадьбой. Мистер Лестрейд из Скотланд-Ярда уже ведет расследование по этому делу, но он ничего не имеет против Вашего сотрудничества, и даже считает, что оно может оказаться полезным. Я буду у Вас сегодня в четыре часа дня и надеюсь, что ввиду первостепенной важности моего дела Вы отложите все другие встречи, если они назначены Вами на это время.

“ ‘ST. SIMON.’

Уважающий вас Роберт Сент-Саймон".

“It is dated from Grosvenor Mansions, written with a quill pen, and the noble lord has had the misfortune to get a smear of ink upon the outer side of his right little finger,” remarked Holmes as he folded up the epistle.

-- Письмо отправлено из особняка в Гровнере и написано гусиным пером, причем благородный лорд имел несчастье испачкать чернилами тыльную сторону правого мизинца, -- сказал Холмс, складывая послание.

“He says four o’clock. It is three now. He will be here in an hour.”

-- Он пишет, что приедет в четыре часа. Сейчас три. Через час он будет здесь.

“Then I have just time, with your assistance, to get clear upon the subject. Turn over those papers and arrange the extracts in their order of time, while I take a glance as to who our client is.” He picked a red-covered volume from a line of books of reference beside the mantelpiece. “Here he is,” said he, sitting down and flattening it out upon his knee. “ ‘Lord Robert Walsingham de Vere St. Simon, second son of the Duke of Balmoral.’ Hum! ‘Arms: Azure, three caltrops in chief over a fess sable. Born in 1846.’ He’s forty-one years of age, which is mature for marriage. Was Under-Secretary for the colonies in a late administration. The Duke, his father, was at one time Secretary for Foreign Affairs. They inherit Plantagenet blood by direct descent, and Tudor on the distaff side. Ha! Well, there is nothing very instructive in all this. I think that I must turn to you Watson, for something more solid.”

-- Значит, я как раз успею с вашей помощью выяснить кое-какие обстоятельства. Просмотрите газеты и подберите заметки в хронологическом порядке, а я, покамест, взгляну, что представляет собой наш клиент.

Он взял с полки толстую книгу в красном переплете, стоявшую в ряду с другими справочниками.

-- Вот он! -- сказал Холмс, усевшись в кресло и раскрыв книгу у себя на коленях. -- "Роберт Уолсингэм де Вир Сент-Саймон, второй сын герцога Балморалского". Гм!.. "Герб: голубое поле, три звездочки чертополоха над полоской собольего меха. Родился в 1846". Значит, ему сорок один год -- достаточно зрелый возраст для женитьбы. Был товарищем министра колоний в прежнем составе Кабинета. Герцог, его отец, был одно время министром иностранных дел. Потомки Плантагенетов по мужской линии и Тюдоров -- по женской. Так... Все это ничего нам не дает. Надеюсь, что вы, Уотсон, приготовили что-нибудь более существенное?

“I have very little difficulty in finding what I want,” said I, “for the facts are quite recent, and the matter struck me as remarkable. I feared to refer them to you, however, as I knew that you had an inquiry on hand and that you disliked the intrusion of other matters.”

-- Мне было совсем нетрудно найти нужный материал, -- сказал я. -- Ведь события эти произошли совсем недавно и сразу привлекли мое внимание. Я только потому не рассказывал вам о них, что вы были заняты каким-то расследованием, а мне известно, как вы не любите, когда вас отвлекают.

“Oh, you mean the little problem of the Grosvenor Square furniture van. That is quite cleared up now—though, indeed, it was obvious from the first. Pray give me the results of your newspaper selections.”

-- А, вы имеете в виду ту пустячную историю с фургоном для перевозки мебели по Гровнер-сквер? Она уже совершенно выяснена, да, впрочем, там все было ясно с самого начала. Ну, расскажите же, что вы там откопали.

“Here is the first notice which I can find. It is in the personal column of the Morning Post, and dates, as you see, some weeks back: ‘A marriage has been arranged,’ it says, ‘and will, if rumour is correct, very shortly take place, between Lord Robert St. Simon, second son of the Duke of Balmoral, and Miss Hatty Doran, the only daughter of Aloysius Doran. Esq., of San Francisco, Cal., U.S.A.’ That is all.”

-- Вот первая заметка. Она помещена несколько недель назад в "Морнинг пост", в разделе "Хроника светской жизни": "Состоялась помолвка, и, если верить слухам, в скором времени состоится бракосочетание лорда Роберта Сент-Саймона, второго сына герцога Балморалского, и мисс Хетти Доран, единственной дочери эсквайра Алоизиеса Дорана, из Сан-Франциско, Калифорния, США".

“Terse and to the point,” remarked Holmes, stretching his long, thin legs towards the fire.

-- Коротко и ясно, -- заметил Холмс, протягивая поближе к огню свои длинные, тонкие ноги.

“There was a paragraph amplifying this in one of the society papers of the same week. Ah, here it is: ‘There will soon be a call for protection in the marriage market, for the present free-trade principle appears to tell heavily against our home product. One by one the management of the noble houses of Great Britain is passing into the hands of our fair cousins from across the Atlantic. An important addition has been made during the last week to the list of the prizes which have been borne away by these charming invaders. Lord St. Simon, who has shown himself for over twenty years proof against the little god’s arrows, has now definitely announced his approaching marriage with Miss Hatty Doran, the fascinating daughter of a California millionaire. Miss Doran, whose graceful figure and striking face attracted much attention at the Westbury House festivities, is an only child, and it is currently reported that her dowry will run to considerably over the six figures, with expectancies for the future. As it is an open secret that the Duke of Balmoral has been compelled to sell his pictures within the last few years, and as Lord St. Simon has no property of his own save the small estate of Birchmoor, it is obvious that the Californian heiress is not the only gainer by an alliance which will enable her to make the easy and common transition from a Republican lady to a British peeress.’ ”

-- На той же самой неделе в какой-то газете, в светской хронике, был столбец, в котором более подробно говорилось об этой происшествии. Ага, вот он: "В скором времени понадобится издание закона об охране нашего брачного рынка, ибо принцип свободной торговли, господствующий ныне, весьма вредно отражается на нашей отечественной продукции. Власть над отпрысками благороднейших фамилий Великобритании постепенно переходит в ручки наших прелестных заатлантических кузин. Список трофеев, захваченных очаровательными завоевательницами, пополнился на прошлой неделе весьма ценным приобретением. Лорд Сент-Саймон, который в течение двадцати с лишним лет был неуязвим для стрел Амура, недавно объявил о своем намерении вступить в брак с мисс Хетти Доран, пленительной дочерью калифорнийского миллионера. Мисс Доран, чья грациозная фигура и прелестное лицо произвели фурор на всех празднествах в Вестбери-Хаус, является единственной дочерью, и, по слухам, ее приданое приближается к миллиону, не говоря уже о видах на будущее. Так как ни для кого не секрет, что герцог Балморалский был вынужден за последние годы распродать свою коллекцию картин, а у лорда Сент-Саймона нет собственного состояния, если не считать небольшого поместья в Берчмуре, ясно, что от этого союза, который с легкостью превратит гражданку республики в титулованную английскую леди, выиграет не только калифорнийская наследница".

“Anything else?” asked Holmes, yawning.

“Oh, yes; plenty. Then there is another note in the Morning Post to say that the marriage would be an absolutely quiet one, that it would be at St. George’s, Hanover Square, that only half a dozen intimate friends would be invited, and that the party would return to the furnished house at Lancaster Gate which has been taken by Mr. Aloysius Doran. Two days later—that is, on Wednesday last—there is a curt announcement that the wedding had taken place, and that the honeymoon would be passed at Lord Backwater’s place, near Petersfield. Those are all the notices which appeared before the disappearance of the bride.”

-- Что-нибудь еще? -- спросил Холмс, зевая. -- О да, и очень много. Вот другая заметка. В ней говорится, что свадьба будет самая скромная, что венчание состоится в церкви святого Георгия, на Гановер-сквер, и приглашены будут только пять-шесть самых близких друзей, а потом все общество отправится в меблированный особняк на Ланкастер-гейт, нанятый мистером Алоизиесом Дораном. Два дня спустя, то есть в прошлую среду, появилось краткое сообщение о том, что венчание состоялось и что медовый месяц молодые проведут в поместье лорда Бэкуотера, близ Питерсфилда. Вот и все, что было в газетах до исчезновения невесты.

“Before the what?” asked Holmes with a start.

-- Как вы сказали? -- спросил Холмс, вскакивая с места.

“The vanishing of the lady.”

-- До исчезновения новобрачной, -- повторил я.

“When did she vanish, then?”

-- Когда же она исчезла?

“At the wedding breakfast.”

-- Во время свадебного обеда.

“Indeed. This is more interesting than it promised to be; quite dramatic, in fact.”

-- Вот как! Дело становится куда интереснее. Весьма драматично.

“Yes; it struck me as being a little out of the common.”

-- Да, мне тоже показалось, что тут что-то не совсем заурядное.

“They often vanish before the ceremony, and occasionally during the honeymoon; but I cannot call to mind anything quite so prompt as this. Pray let me have the details.”

-- Женщины нередко исчезают до брачной церемонии, порою во время медового месяца, но я не могу припомнить ни одного случая, когда бы исчезновение произошло столь скоропалительно. Расскажите мне, пожалуйста, подробности.

“I warn you that they are very incomplete.”

-- Предупреждаю, что они далеко не полны.

“Perhaps we may make them less so.”

-- Ну, может быть, нам самим удастся их пополнить.

“Such as they are, they are set forth in a single article of a morning paper of yesterday, which I will read to you. It is headed, ‘Singular Occurrence at a Fashionable Wedding’:

-- Вчера появилась статья в утренней газете, и это все. Сейчас я прочту вам ее. Заголовок: "Удивительное происшествие на великосветской свадьбе".

“ ‘The family of Lord Robert St. Simon has been thrown into the greatest consternation by the strange and painful episodes which have taken place in connection with his wedding. The ceremony, as shortly announced in the papers of yesterday, occurred on the previous morning; but it is only now that it has been possible to confirm the strange rumours which have been so persistently floating about. In spite of the attempts of the friends to hush the matter up, so much public attention has now been drawn to it that no good purpose can be served by affecting to disregard what is a common subject for conversation.

"Семья лорда Роберта Сент-Саймона потрясена загадочными и в высшей степени прискорбными событиями, связанными с его женитьбой. Венчание действительно состоялось вчера утром, как об этом коротко сообщалось во вчерашних газетах, но только сегодня мы можем подтвердить странные слухи, упорно циркулирующие в публике. Несмотря на попытки друзей замять происшествие, оно привлекло к себе всеобщее внимание, и теперь уже нет смысла замалчивать то, что сделалось достоянием толпы.

“ ‘The ceremony, which was performed at St. George’s, Hanover Square, was a very quiet one, no one being present save the father of the bride, Mr. Aloysius Doran, the Duchess of Balmoral, Lord Backwater, Lord Eustace and Lady Clara St. Simon (the younger brother and sister of the bridegroom), and Lady Alicia Whittington. The whole party proceeded afterwards to the house of Mr. Aloysius Doran, at Lancaster Gate, where breakfast had been prepared. It appears that some little trouble was caused by a woman, whose name has not been ascertained, who endeavoured to force her way into the house after the bridal party, alleging that she had some claim upon Lord St. Simon. It was only after a painful and prolonged scene that she was ejected by the butler and the footman. The bride, who had fortunately entered the house before this unpleasant interruption, had sat down to breakfast with the rest, when she complained of a sudden indisposition and retired to her room. Her prolonged absence having caused some comment, her father followed her, but learned from her maid that she had only come up to her chamber for an instant, caught up an ulster and bonnet, and hurried down to the passage. One of the footmen declared that he had seen a lady leave the house thus apparelled, but had refused to credit that it was his mistress, believing her to be with the company. On ascertaining that his daughter had disappeared, Mr. Aloysius Doran, in conjunction with the bridegroom, instantly put themselves in communication with the police, and very energetic inquiries are being made, which will probably result in a speedy clearing up of this very singular business. Up to a late hour last night, however, nothing had transpired as to the whereabouts of the missing lady. There are rumours of foul play in the matter, and it is said that the police have caused the arrest of the woman who had caused the original disturbance, in the belief that, from jealousy or some other motive, she may have been concerned in the strange disappearance of the bride.’ ”

Свадьба была очень скромная и происходила в церкви святого Георгия. Присутствовали только отец невесты -- мистер Алоизиес Доран, герцогиня Балморалская, лорд Бэкуотер, лорд Юсташ и леди Клара Сент-Саймон (младшие брат и сестра жениха), а также леди Алисия Уитингтон. После венчания все общество отправилось на Ланкастер-гейт, где в доме мистера Алоизиеса Дорана их ждал обед. По слухам, там имел место небольшой инцидент: неизвестная женщина -- ее имя так и не было установлено -- пыталась проникнуть в дом вслед за гостями, утверждая, будто у нее есть какие-то права на лорда Сент-Саймона. И только после продолжительной и тяжелой сцены дворецкому и лакею удалось выпроводить эту особу. Невеста, к счастью, вошла в дом до этого неприятного вторжения. Она села за стол вместе с остальными, но вскоре пожаловалась на внезапное недомогание и ушла в свою комнату. Так как она долго не возвращалась, гости начали выражать недоумение. Мистер Алоизиес Доран отправился за дочерью, но ее горничная сообщила, что мисс Хетти заходила в комнату только на минутку, что она накинула длинное дорожное пальто, надела шляпу и быстро пошла к выходу. Один из лакеев подтвердил, что какая-то дама в пальто и в шляпке действительно вышла из дому, но он никак не мог признать в ней свою госпожу, так как был уверен, что та в это время сидит за столом с гостями. Убедившись, что дочь исчезла, мистер Алоизиес Доран немедленно отправился с новобрачным в полицию, и начались энергичные поиски, которые, вероятно, очень скоро прольют свет на это удивительное происшествие. Однако пока что местопребывание исчезнувшей леди не выяснено. Ходят слухи, что тут имеет место шантаж и что женщина, которая разыскивала лорда Сент-Саймона, арестована, ибо полиция предполагает, что из ревности или из иных побуждений она могла быть причастна к таинственному исчезновению новобрачной".

“And is that all?”

-- И это все?

“Only one little item in another of the morning papers, but it is a suggestive one.”

-- Есть еще одна заметка в другой утренней газете. Пожалуй, она даст вам кое-что.

“And it is—”

-- О чем же она?

“That Miss Flora Millar, the lady who had caused the disturbance, has actually been arrested. It appears that she was formerly a danseuse at the Allegro, and that she has known the bridegroom for some years. There are no further particulars, and the whole case is in your hands now—so far as it has been set forth in the public press.”

-- О том, что мисс Флора Миллар, виновница скандала, и в самом деле арестована. Кажется, она была прежде танцовщицей в "Аллегро" и встречалась с лордом Сент-

Саймоном в течение нескольких лет. Других подробностей нет, так что теперь вам известно все, что напечатано об этом случае в газетах.

“And an exceedingly interesting case it appears to be. I would not have missed it for worlds. But there is a ring at the bell, Watson, and as the clock makes it a few minutes after four, I have no doubt that this will prove to be our noble client. Do not dream of going, Watson, for I very much prefer having a witness, if only as a check to my own memory.”

-- Дело представляется мне чрезвычайно интересным. Я был бы крайне огорчен, если бы оно прошло мимо меня. Но кто-то звонит, Уотсон. Пятый час. Не сомневаюсь, что это идет наш высокородный клиент. Только не вздумайте уходить: мне может понадобиться свидетель, хотя бы на тот случай, если я что-нибудь забуду.

“Lord Robert St. Simon,” announced our page-boy, throwing open the door. A gentleman entered, with a pleasant, cultured face, high-nosed and pale, with something perhaps of petulance about the mouth, and with the steady, well-opened eye of a man whose pleasant lot it had ever been to command and to be obeyed. His manner was brisk, and yet his general appearance gave an undue impression of age, for he had a slight forward stoop and a little bend of the knees as he walked. His hair, too, as he swept off his very curly-brimmed hat, was grizzled round the edges and thin upon the top. As to his dress, it was careful to the verge of foppishness, with high collar, black frock-coat, white waistcoat, yellow gloves, patent-leather shoes, and light-coloured gaiters. He advanced slowly into the room, turning his head from left to right, and swinging in his right hand the cord which held his golden eyeglasses.

-- Лорд Роберт Сент-Саймон! -- объявил наш юный слуга, распахивая дверь.

Вошел джентльмен с приятными тонкими чертами лица, бледный, с крупным носом, с чуть надменным ртом и твердым, открытым взглядом -- взглядом человека, которому выпал счастливый жребий повелевать и встречать повиновение. Движения у него были легкие и живые, но из-за некоторой сутулости и манеры сгибать колени при ходьбе он казался старше своих лет. Волосы на висках у него поседели, а когда он снял шляпу с загнутыми полями, обнаружилось, что они, кроме того, сильно поредели на макушке. Его костюм представлял верх изящества, граничившего с фатовством: высокий крахмальный воротничок, черный сюртук с белым жилетом, желтые перчатки, лакированные ботинки и светлые гетры. Он медленно вошел в комнату и огляделся по сторонам, нервно вертя в руке шнурок от золотого лорнета.

“Good-day, Lord St. Simon,” said Holmes, rising and bowing. “Pray take the basket-chair. This is my friend and colleague, Dr. Watson. Draw up a little to the fire, and we will talk this matter over.”

-- Добрый день, лорд Сент-Саймон, -- любезно сказал Холмс, поднимаясь навстречу посетителю. -- Садитесь, пожалуйста, сюда, в плетеное кресло. Это мой друг и коллега, доктор Уотсон. Придвиньтесь поближе к огню, и потолкуем о вашем деле...

“A most painful matter to me, as you can most readily imagine, Mr. Holmes. I have been cut to the quick. I understand that you have already managed several delicate cases of this sort, sir, though I presume that they were hardly from the same class of society.”

-- ... как нельзя более мучительном для меня, мистер Холмс! Я потрясен. Разумеется, вам не раз приходилось вести дела щекотливого свойства, сэр, но вряд ли ваши клиенты принадлежали к такому классу общества, к которому принадлежу я.

“No, I am descending.”

-- Да, вы правы, это для меня ступень вниз.

“I beg pardon.”

-- Простите?

“My last client of the sort was a king.”

-- Последним моим клиентом по делу такого рода был король.

“Oh, really! I had no idea. And which king?”

-- Вот как! Я не знал. Какой же это король?

“The King of Scandinavia.”

-- Король Скандинавии.

“What! Had he lost his wife?”

-- Как, у него тоже пропала жена?

“You can understand,” said Holmes suavely, “that I extend to the affairs of my other clients the same secrecy which I promise to you in yours.”

-- Надеюсь, вы понимаете, -- самым учтивым тоном произнес Холмс, -- что в отношении всех моих клиентов я соблюдаю такую же тайну, какую обещаю и вам.

“Of course! Very right! very right! I’m sure I beg pardon. As to my own case, I am ready to give you any information which may assist you in forming an opinion.”

-- О, конечно, конечно! Вы совершенно правы, прошу меня извинить. Что касается моего случая, я готов сообщить вам любые сведения, какие могут помочь вам составить мнение по поводу происшедшего.

“Thank you. I have already learned all that is in the public prints, nothing more. I presume that I may take it as correct—this article, for example, as to the disappearance of the bride.”

-- Благодарю вас. Я уже ознакомился с тем, что было в газетах, но не знаю ничего больше. Надо полагать, что можно считать их сообщения верными? Хотя бы вот эту заметку -- об исчезновении невесты?

Lord St. Simon glanced over it. “Yes, it is correct, as far as it goes.”

Лорд Сент-Саймон наскоро пробежал заметку.

“But it needs a great deal of supplementing before anyone could offer an opinion. I think that I may arrive at my facts most directly by questioning you.”

-- Да, это более или менее верно.

-- Но для того, чтобы я мог прийти к определеному заключению, мне понадобится ряд дополнительных данных. Пожалуй, лучше будет, если я задам вам несколько вопросов.

“Pray do so.”

-- Я к вашим услугам.

“When did you first meet Miss Hatty Doran?”

-- Когда вы познакомились с мисс Хетти Доран?

“In San Francisco, a year ago.”

-- Год назад, в Сан-Франциско.

“You were travelling in the States?”

-- Вы путешествовали по Соединенным Штатам?

“Yes.”

-- Да.

“Did you become engaged then?”

-- Вы еще там обручились с нею?

“No.”

-- Нет.

“But you were on a friendly footing?”

-- Но вы ухаживали за ней?

“I was amused by her society, and she could see that I was amused.”

-- Мне было приятно ее общество, и я этого не скрывал.

“Her father is very rich?”

-- Отец ее очень богат?

“He is said to be the richest man on the Pacific slope.”

-- Он считается самым богатым человеком на всем Тихоокеанском побережье.

“And how did he make his money?”

-- А где и как он разбогател?

“In mining. He had nothing a few years ago. Then he struck gold, invested it, and came up by leaps and bounds.”

-- На золотых приисках. Еще несколько лет назад у него ничего не было. Потом ему посчастливилось напасть на богатую золотоносную жилу, он удачно поместил капитал и быстро пошел в гору.

“Now, what is your own impression as to the young lady’s—your wife’s character?”

-- А не могли бы вы обрисовать мне характер молодой леди -- вашей супруги? Что она за человек?

The nobleman swung his glasses a little faster and stared down into the fire. “You see, Mr. Holmes,” said he, “my wife was twenty before her father became a rich man. During that time she ran free in a mining camp and wandered through woods or mountains, so that her education has come from Nature rather than from the schoolmaster. She is what we call in England a tomboy, with a strong nature, wild and free, unfettered by any sort of traditions. She is impetuous—volcanic, I was about to say. She is swift in making up her mind and fearless in carrying out her resolutions. On the other hand, I would not have given her the name which I have the honour to bear”—he gave a little stately cough—“had I not thought her to be at bottom a noble woman. I believe that she is capable of heroic self-sacrifice and that anything dishonourable would be repugnant to her.”

Лорд Сент-Саймон начал быстро раскачивать лорнет и посмотрел в огонь.

-- Видите ли, мистер Холмс, -- сказал он, -- моей жене было уже двадцать лет, когда ее отец стал богатым человеком. До того она свободно носилась по прииску и бродила по лесам и горам, так что ее воспитанием занималась скорее природа, чем школа. Настоящая "сорви-голова", как мы называем таких девушек в Англии, натура сильная и свободолюбивая, не скованная никакими традициями. У нее порывистый, я бы даже сказал, бурный характер. Быстро принимает решения и бесстрашно доводит до конца то, что задумала. С другой стороны, я не дал бы ей имени, которое имею честь носить, -- тут он с достоинством откашлялся, -- если бы не был уверен, что, в сущности, это благороднейшее создание. Я твердо знаю, что она способна на героическое самопожертвование и что все бесчестное ее отталкивает.

“Have you her photograph?”

-- Есть у вас ее фотография?

“I brought this with me.” He opened a locket and showed us the full face of a very lovely woman. It was not a photograph but an ivory miniature, and the artist had brought out the full effect of the lustrous black hair, the large dark eyes, and the exquisite mouth. Holmes gazed long and earnestly at it. Then he closed the locket and handed it back to Lord St. Simon.

-- Я принес с собой вот это.

Он открыл медальон и показал нам прелестное женское лицо. Это была не фотография, а миниатюра на слоновой кости. Художнику удалось передать прелесть блестящих черных волос, больших темных глаз, изящно очерченного рта. Холмс долго и внимательно рассматривал миниатюру, потом закрыл медальон и вернул его лорду Сент-Саймону.

“The young lady came to London, then, and you renewed your acquaintance?”

-- А потом молодая девушка приехала в Лондон и вы возобновили знакомство с нею?

“Yes, her father brought her over for this last London season. I met her several times, became engaged to her, and have now married her.”

-- Да, на этот сезон отец привез ее в Лондон, мы начали встречаться, обручились, и вот теперь я женился на ней.

“She brought, I understand, a considerable dowry?”

-- За ней дали, должно быть, порядочное приданое?

“A fair dowry. Not more than is usual in my family.”

-- Прекрасное приданое, но такова традиция в нашей семье.

“And this, of course, remains to you, since the marriage is a fait accompli?”

-- И поскольку ваш брак -- уже совершившийся факт, оно конечно, останется в вашем распоряжении?

“I really have made no inquiries on the subject.”

-- Право, не знаю. Я не наводил никаких справок на этот счет.

“Very naturally not. Did you see Miss Doran on the day before the wedding?”

-- Ну, понятно. Скажите, виделись вы с мисс Доран накануне свадьбы?

“Yes.”

-- Да.

“Was she in good spirits?”

-- И в каком она была настроении?

“Never better. She kept talking of what we should do in our future lives.”

-- В отличном. Все время строила планы нашей будущей совместной жизни.

“Indeed! That is very interesting. And on the morning of the wedding?”

-- Вот как? Это чрезвычайно любопытно. А утром в день свадьбы?

“She was as bright as possible—at least until after the ceremony.”

-- Она была очень весела -- по крайней мере до конца церемонии.

“And did you observe any change in her then?”

-- А потом вы, стало быть, заметили в ней какую-то перемену?

“Well, to tell the truth, I saw then the first signs that I had ever seen that her temper was just a little sharp. The incident however, was too trivial to relate and can have no possible bearing upon the case.”

-- Да, по правде говоря, я тогда впервые имел случай убедиться в некоторой неровности ее характера. Впрочем, этот эпизод настолько незначителен, что не стоит о нем и рассказывать. Он не имеет ни малейшего значения.

“Pray let us have it, for all that.”

-- Все-таки расскажите, прошу вас.

“Oh, it is childish. She dropped her bouquet as we went towards the vestry. She was passing the front pew at the time, and it fell over into the pew. There was a moment’s delay, but the gentleman in the pew handed it up to her again, and it did not appear to be the worse for the fall. Yet when I spoke to her of the matter, she answered me abruptly; and in the carriage, on our way home, she seemed absurdly agitated over this trifling cause.”

-- Хорошо, но это такое ребячество... Когда мы с ней шли от алтаря, она уронила букет. В этот момент мы как раз поравнялись с передней скамьей, и букет упал под скамью. Произошло минутное замешательство, но какой-то джентльмен, сидевший на скамье, тут же нагнулся и подал ей букет, который ничуть не пострадал. И все-таки, когда я заговорил с ней об этом, она ответила какой-то резкостью и потом, сидя в карете, когда мы ехали домой, казалась до нелепости взволнованной этой ерундой.

“Indeed! You say that there was a gentleman in the pew. Some of the general public were present, then?”

-- Ах вот что! Значит, на скамье сидел какой-то джентльмен? Стало быть, в церкви все-таки была посторонняя публика?

“Oh, yes. It is impossible to exclude them when the church is open.”

-- Ну конечно. Это неизбежно, раз церковь открыта.

“This gentleman was not one of your wife’s friends?”

-- И этот джентльмен не принадлежал к числу знакомых вашей жены?

“No, no; I call him a gentleman by courtesy, but he was quite a common-looking person. I hardly noticed his appearance. But really I think that we are wandering rather far from the point.”

-- О нет! Я только из вежливости назвал его "джентльменом": судя по виду, это человек не нашего круга. Впрочем, я даже не разглядел его хорошенько. Но, право же, мы отвлекаемся от темы.

“Lady St. Simon, then, returned from the wedding in a less cheerful frame of mind than she had gone to it. What did she do on re-entering her father’s house?”

-- Итак, возвратясь из церкви, леди Сент-Саймон была уже не в таком хорошем расположении духа? Чем она занялась, когда вошла в дом отца?

“I saw her in conversation with her maid.”

-- Начала что-то рассказывать своей горничной.

“And who is her maid?”

-- А что представляет собой ее горничная?

“Alice is her name. She is an American and came from California with her.”

-- Ее зовут Алиса. Она американка и приехала вместе со своей госпожой из Калифорнии.

“A confidential servant?”

-- Вероятно она пользуется доверием вашей жены?

“A little too much so. It seemed to me that her mistress allowed her to take great liberties. Still, of course, in America they look upon these things in a different way.”

-- Пожалуй, даже чересчур большим доверием. Мне всегда казалось, что мисс Хетти слишком много ей позволяет. Впрочем, в Америке иначе смотрят на эти вещи.

“How long did she speak to this Alice?”

-- Сколько времени продолжался их разговор?

“Oh, a few minutes. I had something else to think of.”

-- Кажется, несколько минут. Не знаю, право, я был слишком занят.

“You did not overhear what they said?”

-- И вы не слышали о чем они говорили?

“Lady St. Simon said something about ‘jumping a claim.’ She was accustomed to use slang of the kind. I have no idea what she meant.”

-- Леди Сент-Саймон сказала что-то о "захвате чужого участка". Она постоянно употребляет такого рода жаргонные словечки. Понятия не имею, что она имела в виду.

“American slang is very expressive sometimes. And what did your wife do when she finished speaking to her maid?”

-- Американский жаргон иногда очень выразителен. А что делала ваша жена после разговора со служанкой?

“She walked into the breakfast-room.”

-- Пошла в столовую.

“On your arm?”

-- Под руку с вами?

“No, alone. She was very independent in little matters like that. Then, after we had sat down for ten minutes or so, she rose hurriedly, muttered some words of apology, and left the room. She never came back.”

-- Нет, одна. Она чрезвычайно независима в таких мелочах. Минут через десять она поспешно встала из-за стола, пробормотала какие-то извинения и вышла из комнаты. Больше я не видел ее.

“But this maid, Alice, as I understand, deposes that she went to her room, covered her bride’s dress with a long ulster, put on a bonnet, and went out.”

-- Если не ошибаюсь, горничная Алиса показала на допросе, что ее госпожа вошла в свою комнату, накинула на подвенечное платье длинное дорожное пальто, надела шляпку и ушла.

“Quite so. And she was afterwards seen walking into Hyde Park in company with Flora Millar, a woman who is now in custody, and who had already made a disturbance at Mr. Doran’s house that morning.”

-- Совершенно верно. И потом ее видели в Гайд-парке. Она там была с Флорой Миллар -- женщиной, которая утром того же дня устроила скандал в доме мистера Дорана. Сейчас она арестована.

“Ah, yes. I should like a few particulars as to this young lady, and your relations to her.”

-- Ах да, расскажите, пожалуйста, об этой молодой особе и о характере ваших отношений.

Lord St. Simon shrugged his shoulders and raised his eyebrows. “We have been on a friendly footing for some years—I may say on a very friendly footing. She used to be at the Allegro. I have not treated her ungenerously, and she had no just cause of complaint against me, but you know what women are, Mr. Holmes. Flora was a dear little thing, but exceedingly hot-headed and devotedly attached to me. She wrote me dreadful letters when she heard that I was about to be married, and, to tell the truth, the reason why I had the marriage celebrated so quietly was that I feared lest there might be a scandal in the church. She came to Mr. Doran’s door just after we returned, and she endeavoured to push her way in, uttering very abusive expressions towards my wife, and even threatening her, but I had foreseen the possibility of something of the sort, and I had two police fellows there in private clothes, who soon pushed her out again. She was quiet when she saw that there was no good in making a row.”

Лорд Сент-Саймон пожал плечами и поднял брови.

-- В течение нескольких лет мы были с ней в дружеских, я бы даже сказал, в очень дружеских отношениях. Она танцевала в "Аллегро". Я обошелся с ней, как подобает благородному человеку, и она не может иметь ко мне никаких претензий, но вы же знаете женщин, мистер Холмс, Флора -- очаровательное существо, но она чересчур импульсивна я до безумия влюблена в меня. Узнав, что я собираюсь жениться, она начала писать мне ужасные письма, и, говоря откровенно, я только потому и устроил такую скромную свадьбу, что боялся скандала в церкви. Едва мы успели приехать после венчания, как она прибежала к дому мистера Дорана и сделала попытку проникнуть туда, выкрикивая при этом оскорбления и даже угрозы по адресу моей жены. Однако, предвидя возможность чего-либо в этом роде, я заранее пригласил двух полицейских в штатском, и те быстро выпроводили ее. Как только Флора поняла, что скандалом тут не поможешь, она сразу успокоилась.

“Did your wife hear all this?”

-- Слышала все это ваша жена?

“No, thank goodness, she did not.”

-- К счастью, нет.

“And she was seen walking with this very woman afterwards?”

-- А потом с этой самой женщиной ее видели на улице?

“Yes. That is what Mr. Lestrade, of Scotland Yard, looks upon as so serious. It is thought that Flora decoyed my wife out and laid some terrible trap for her.”

-- Да. И вот этот-то факт мистер Лестрейд из Скотланд-Ярда считает тревожным. Он думает, что Флора выманила мою жену из дому и устроила ей какую-нибудь ужасную ловушку.

“Well, it is a possible supposition.”

-- Что ж, это не лишено вероятия.

“You think so, too?”

-- Значит, и вы того же мнения?

“I did not say a probable one. But you do not yourself look upon this as likely?”

-- Вот этого я не сказал. Ну, а сами вы допускаете такую возможность?

“I do not think Flora would hurt a fly.”

-- Я убежден, что Флора не способна обидеть и муху.

“Still, jealousy is a strange transformer of characters. Pray what is your own theory as to what took place?”

-- Однако ревность иногда совершенно меняет характер человека. Скажите, а каким образом объясняете то, что произошло, вы сами?

“Well, really, I came to seek a theory, not to propound one. I have given you all the facts. Since you ask me, however, I may say that it has occurred to me as possible that the excitement of this affair, the consciousness that she had made so immense a social stride, had the effect of causing some little nervous disturbance in my wife.”

-- Я пришел сюда не для того, чтобы объяснять что-либо, а чтобы получить объяснение от вас. Я сообщил вам все факты, какими располагал. Впрочем, если вас интересует моя точка зрения, извольте: я допускаю, что возбуждение, которое испытала моя жена в связи с огромной переменой, происшедшей в ее судьбе, в ее общественном положении, могло вызвать у нее легкое нервное расстройство.

“In short, that she had become suddenly deranged?”

-- Короче говоря, вы полагаете, что она внезапно потеряла рассудок?

“Well, really, when I consider that she has turned her back—I will not say upon me, but upon so much that many have aspired to without success—I can hardly explain it in any other fashion.”

-- Если хотите, да. Когда я думаю, что она могла отказаться... не от меня, нет, но от всего того, о чем тщетно мечтали многие другие женщины, мне трудно найти иное объяснение.

“Well, certainly that is also a conceivable hypothesis,” said Holmes, smiling. “And now, Lord St. Simon, I think that I have nearly all my data. May I ask whether you were seated at the breakfast-table so that you could see out of the window?”

-- Что же, и это тоже вполне приемлемая гипотеза, -- ответил Холмс улыбаясь. -- Теперь, лорд Сент-Саймон, у меня, пожалуй, есть почти все нужные сведения. Скажите только одно: могли вы, сидя за свадебном столом, видеть в окно то, что происходило на улице?

“We could see the other side of the road and the Park.”

-- Нам виден был противоположный тротуар и парк.

“Quite so. Then I do not think that I need to detain you longer. I shall communicate with you.”

-- Отлично. Итак, у меня, пожалуй, больше нет необходимости вас задерживать. Я напишу вам.

“Should you be fortunate enough to solve this problem,” said our client, rising.

-- Только бы вам посчастливилось разрешить эту загадку! -- сказал наш клиент, поднимаясь с места.

“I have solved it.”

-- Я уже разрешил ее.

“Eh? What was that?”

-- Что? Я, кажется, ослышался.

“I say that I have solved it.”

-- Я сказал, что разрешил эту загадку.

“Where, then, is my wife?”

-- В таком случае, где же моя жена?

“That is a detail which I shall speedily supply.”

-- Очень скоро я отвечу вам и на этот вопрос.

Lord St. Simon shook his head. “I am afraid that it will take wiser heads than yours or mine,” he remarked, and bowing in a stately, old-fashioned manner he departed.

Лорд Сент-Саймон нахмурился.

-- Боюсь, что над этим делом еще немало помучаются и более мудрые головы, чем у нас с вами, -- заметил он и, церемонно поклонившись, с достоинством удалился.

“It is very good of Lord St. Simon to honour my head by putting it on a level with his own,” said Sherlock Holmes, laughing. “I think that I shall have a whisky and soda and a cigar after all this cross-questioning. I had formed my conclusions as to the case before our client came into the room.”

Шерлок Холмс засмеялся:

-- Лорд Сент-Саймон оказал моей голове большую честь, поставив ее на один уровень со своей!.. Знаете что, я не прочь бы выпить виски с содовой и выкурить сигару после этого длительного допроса. А заключение по данному делу сложилось у меня еще до того, как наш клиент вошел в комнату.

“My dear Holmes!”

-- Полноте, Холмс!

“I have notes of several similar cases, though none, as I remarked before, which were quite as prompt. My whole examination served to turn my conjecture into a certainty. Circumstantial evidence is occasionally very convincing, as when you find a trout in the milk, to quote Thoreau’s example.”

-- В моих заметках есть несколько аналогичных случаев, хотя, как я уже говорил вам, ни одно из тех исчезновений не было столь скоропалительным. Беседа же с лордом Сент-Саймоном превратила мои предположения в уверенность. Побочные обстоятельства бывают иногда так же красноречивы, как муха в молоке, -- если вспомнить Торо1.

“But I have heard all that you have heard.”

-- Однако, Холмс, ведь я присутствовал при разговоре и слышал то же, что слышали и вы.

“Without, however, the knowledge of pre-existing cases which serves me so well. There was a parallel instance in Aberdeen some years back, and something on very much the same lines at Munich the year after the Franco-Prussian War. It is one of these cases—but, hullo, here is Lestrade! Good-afternoon, Lestrade! You will find an extra tumbler upon the sideboard, and there are cigars in the box.”

-- Да, но вы не знаете тех случаев, которые уже имели место и которые сослужили мне отличную службу. Почти такая же история произошла несколько лет назад в Абердине и нечто очень похожее -- в Мюнжене, на следующий год после франко-прусской войны. Данный случай... А, вот и Лестрейд! Здравствуйте, Лестрейд! Вон там, на буфете, вино, а здесь, в ящике, сигары.

The official detective was attired in a pea-jacket and cravat, which gave him a decidedly nautical appearance, and he carried a black canvas bag in his hand. With a short greeting he seated himself and lit the cigar which had been offered to him.

Официальный сыщик Скотланд-Ярда был облачен в куртку и носил на шее шарф, что делало его похожим на моряка. В руке он держал черный парусиновый саквояж. Отрывисто поздоровавшись, он опустился на стул и закурил предложенную сигару.

“What’s up, then?” asked Holmes with a twinkle in his eye. “You look dissatisfied.”

-- Ну, выкладывайте, что случилось? -- спросил Холмс с лукавым огоньком в глазах. -- У вас недовольный вид.

“And I feel dissatisfied. It is this infernal St. Simon marriage case. I can make neither head nor tail of the business.”

-- И я действительно недоволен. Черт бы побрал этого Сент-Саймона с его свадьбой! Ничего не могу понять.

“Really! You surprise me.”

-- Неужели? Вы удивляете меня.

“Who ever heard of such a mixed affair? Every clue seems to slip through my fingers. I have been at work upon it all day.”

-- В жизни не встречал более запутанной истории. Не найти никаких концов. Сегодня я провозился с ней весь день.

“And very wet it seems to have made you,” said Holmes laying his hand upon the arm of the pea-jacket.

-- И, кажется, при этом изрядно промокли, -- сказал Холмс, дотрагиваясь до рукава куртки.

“Yes, I have been dragging the Serpentine.”

-- Да, я обшаривал дно Серпентайна2.

“In heaven’s name, what for?”

-- О, Господи! Да зачем вам это понадобилось?

“In search of the body of Lady St. Simon.”

-- Чтобы найти тело леди Сент-Саймон.

Sherlock Holmes leaned back in his chair and laughed heartily.

Шерлок Холмс откинулся на спинку кресла и от души расхохотался.

“Have you dragged the basin of Trafalgar Square fountain?” he asked.

-- А бассейн фонтана на Трафальгард-сквер вы не забыли обшарить? -- спросил он.

“Why? What do you mean?”

-- На Трафальгард-сквер? Что вы хотите этим сказать?

“Because you have just as good a chance of finding this lady in the one as in the other.”

-- Да то, что у вас точно такие же шансы найти леди Сент-Саймон здесь, как и там.

Lestrade shot an angry glance at my companion. “I suppose you know all about it,” he snarled.

Лестрейд бросил сердитый взгляд на моего друга.

-- Как видно, вы уже разобрались в этом деле? -- насмешливо спросил он.

“Well, I have only just heard the facts, but my mind is made up.”

-- Мне только что рассказали о нем, но я уже пришел к определенному выводу.

“Oh, indeed! Then you think that the Serpentine plays no part in the matter?”

-- Неужели! Так вы считаете, что Серпентайн тут ни при чем?

“I think it very unlikely.”

-- Полагаю, что так.

“Then perhaps you will kindly explain how it is that we found this in it?” He opened his bag as he spoke, and tumbled onto the floor a wedding-dress of watered silk, a pair of white satin shoes and a bride’s wreath and veil, all discoloured and soaked in water. “There,” said he, putting a new wedding-ring upon the top of the pile. “There is a little nut for you to crack, Master Holmes.”

-- В таком случае, прошу объяснить, каким образом мы могли найти в пруду вот это.

Он открыл саквояж и выбросил на пол шелковое подвенечное платье, пару белых атласных туфелек и веночек с вуалью -- все грязное и совершенно мокрое.

-- Извольте! -- сказал Лестрейд, кладя на эту кучу новенькое обручальное кольцо. -- Раскусите-ка этот орешек, мистер Холмс!

“Oh, indeed!” said my friend, blowing blue rings into the air. “You dragged them from the Serpentine?”

-- Вот оно что! -- сказал Холмс, выпуская сизые кольца дыма. -- И все эти вещи вы выудили в пруду?

“No. They were found floating near the margin by a park-keeper. They have been identified as her clothes, and it seemed to me that if the clothes were there the body would not be far off.”

-- Они плавали у самого берега, их нашел сторож парка. Родственники леди Сент- Саймон опознали и платье и все остальное. По-моему, если там была одежда, то где- нибудь поблизости найдется и тело.

“By the same brilliant reasoning, every man’s body is to be found in the neighbourhood of his wardrobe. And pray what did you hope to arrive at through this?”

-- Если исходить из этой остроумной теории, тело каждого человека должно быть найдено рядом с его одеждой. Так чего же вы надеетесь добиться с помощью вещей леди Сент-Саймон, хотел бы я знать?

“At some evidence implicating Flora Millar in the disappearance.”

-- Какой-нибудь улики, доказывающей, что в ее исчезновении замешана Флора Миллар.

“I am afraid that you will find it difficult.”

-- Боюсь, это будет нелегко.

“Are you, indeed, now?” cried Lestrade with some bitterness. “I am afraid, Holmes, that you are not very practical with your deductions and your inferences. You have made two blunders in as many minutes. This dress does implicate Miss Flora Millar.”

-- Боитесь? -- с горечью вскричал Лестрейд. -- А я, Холмс, боюсь, что вы совсем оторвались от жизни с вашими вечными теориями и умозаключениями. За несколько минут вы сделали две грубые ошибки, Вот это самое платье, несомненно, уличает мисс Флору Миллар.

“And how?”

-- Каким же образом?

“In the dress is a pocket. In the pocket is a card-case. In the card-case is a note. And here is the very note.” He slapped it down upon the table in front of him. “Listen to this: ‘You will see me when all is ready. Come at once. F. H. M.’ Now my theory all along has been that Lady St. Simon was decoyed away by Flora Millar, and that she, with confederates, no doubt, was responsible for her disappearance. Here, signed with her initials, is the very note which was no doubt quietly slipped into her hand at the door and which lured her within their reach.”

-- В платье есть карман. В кармане нашелся футляр для визитных карточек. А в футляре -- записка. Вот она. -- Он расправил записку на столе. -- Сейчас я прочту ее вам: "Увидимся, когда все будет готово. Выходите немедленно. Ф. X. М.". Я с самого начала предполагал, что Флора Миллар под каким-нибудь предлогом выманила леди Сент-Саймон из дому и, разумеется, вместе с сообщниками является виновницей ее исчезновения. И вот перед нами записка -- записка с ее инициалами, которую она, несомненно сунула леди Сент-Саймон у дверей дома, чтобы завлечь ее в свои сети.

“Very good, Lestrade,” said Holmes, laughing. “You really are very fine indeed. Let me see it.” He took up the paper in a listless way, but his attention instantly became riveted, and he gave a little cry of satisfaction. “This is indeed important,” said he.

-- Отлично, Лестрейд, -- со смехом сказал Холмс. -- Право же, вы очень ловко все это придумали. Покажите-ка записку.

Он небрежно взял в руку бумажку, но что-то в ней вдруг приковало его внимание.

-- Да, это действительно очень важно! -- сказал он с довольным видом.

“Ha! you find it so?”

-- Ага! Теперь убедились?

“Extremely so. I congratulate you warmly.”

-- Чрезвычайно важно! Сердечно поздравляю вас, Лестрейд .

Lestrade rose in his triumph and bent his head to look. “Why,” he shrieked, “you’re looking at the wrong side!”

Торжествующий Лестрейд вскочил и наклонился над запиской.

-- Что это? -- изумился он. -- Ведь вы смотрите не на ту сторону?

“On the contrary, this is the right side.”

-- Нет, я смотрю именно туда, куда нужно.

“The right side? You’re mad! Here is the note written in pencil over here.”

-- Да вы с ума сошли! Переверните бумажку. Записка-то ведь написана карандашом на обороте!

“And over here is what appears to be the fragment of a hotel bill, which interests me deeply.”

-- Зато здесь я вижу обрывок счета гостиницы, который весьма интересует меня.

“There’s nothing in it. I looked at it before,” said Lestrade. “ ‘Oct. 4th, rooms 8s., breakfast 2s. 6d., cocktail 1s., lunch 2s. 6d., glass sherry, 8d.’ I see nothing in that.”

-- Ничего в нем нет особенного! Я уже видел его: "Окт. 4-го. Комната -- 8 шил. Завтрак -- 2 шил.6 пенс. Коктейль -- 1 шил. Ленч -- 2 шил. 6 пенс. Стакан хереса -- 8 пенс". Вот и все. Не вижу ничего интересного.

“Very likely not. It is most important, all the same. As to the note, it is important also, or at least the initials are, so I congratulate you again.”

-- Вполне возможно, что не видите. А между тем этот счет имеет большое значение. Что касается записки, она тоже имеет значение, во всяком случае, ее инициалы. Так что поздравляю вас еще раз, Лестрейд.

“I’ve wasted time enough,” said Lestrade, rising. “I believe in hard work and not in sitting by the fire spinning fine theories. Good-day, Mr. Holmes, and we shall see which gets to the bottom of the matter first.” He gathered up the garments, thrust them into the bag, and made for the door.

-- Ну, хватит терять время! -- сказал тот, поднимаясь с места. -- Я, знаете ли, считаю, что надо работать, а не сидеть у камина и разводить разные там теории. До свидания, мистер Холмс. Посмотрим, кто первым доберется до сути этого дела.

Он собрал принесенную одежду, сунул ее в саквояж и направился к двери.

“Just one hint to you, Lestrade,” drawled Holmes before his rival vanished; “I will tell you the true solution of the matter. Lady St. Simon is a myth. There is not, and there never has been, any such person.”

-- Два слова, Лестрейд, -- медленно произнес Холмс, обращаясь к спине своего уходящего соперника. -- Я могу вам открыть разгадку вашего дела. Леди Сент-Саймон -- миф. Ее нет и никогда не было.

Lestrade looked sadly at my companion. Then he turned to me, tapped his forehead three times, shook his head solemnly, and hurried away.

Лестрейд обернулся и с грустью взглянул на моего друга. Потом он посмотрел на меня, трижды постучал пальцем по лбу, многозначительно покачал головой и поспешно вышел.

He had hardly shut the door behind him when Holmes rose to put on his overcoat. “There is something in what the fellow says about outdoor work,” he remarked, “so I think, Watson, that I must leave you to your papers for a little.”

Как только за ним закрылась дверь, Холмс встал и надел пальто.

-- В том, что сказал этот субъект, есть доля истины, -- заметил он. -- Нельзя все время сидеть дома, надо работать. Поэтому, Уотсон, я должен ненадолго оставить вас наедине с вашими газетами.

It was after five o’clock when Sherlock Holmes left me, but I had no time to be lonely, for within an hour there arrived a confectioner’s man with a very large flat box. This he unpacked with the help of a youth whom he had brought with him, and presently, to my very great astonishment, a quite epicurean little cold supper began to be laid out upon our humble lodging-house mahogany. There were a couple of brace of cold woodcock, a pheasant, a pâté de foie gras pie with a group of ancient and cobwebby bottles. Having laid out all these luxuries, my two visitors vanished away, like the genii of the Arabian Nights, with no explanation save that the things had been paid for and were ordered to this address.

Шерлок Холмс покинул меня в половине шестого, но я недолго оставался в одиночестве, ибо не прошло и часа, как к нам явился посыльный из гастрономического магазина с большущей коробкой. С помощью мальчика, пришедшего с ним вместе, он распаковал ее, и, к моему великому удивлению, на скромном обеденном столе нашей квартирки появился роскошный холодный ужин. Здесь была парочка холодных вальдшнепов, фазан, паштет из гусиной печенки и несколько пыльных, покрытых паутиной бутылок старого вина. Расставив все эти лакомые блюда, оба посетителя исчезли, подобно духами из "Тысячи и одной ночи", успев сказать только, что за все уплачено и велено доставить по этому адресу.

Just before nine o’clock Sherlock Holmes stepped briskly into the room. His features were gravely set, but there was a light in his eye which made me think that he had not been disappointed in his conclusions.

Около девяти в комнату бодрыми шагами вошел Холмс. Лицо его было серьезно, но в глазах блестел огонек, по которому я сразу угадал, что он не обманулся в своих догадках.

“They have laid the supper, then,” he said, rubbing his hands.

-- А, ужин уже на столе! -- сказал он, потирая руки.

“You seem to expect company. They have laid for five.”

-- Вы, значит, ждете гостей? Они накрыли на пять персон.

“Yes, I fancy we may have some company dropping in,” said he. “I am surprised that Lord St. Simon has not already arrived. Ha! I fancy that I hear his step now upon the stairs.”

-- Да, я думаю, что к нам может кое-кто зайти, -- ответил он. -- Странно, что лорда Сент-Саймона еще нет... Ага! Кажется, я слышу на лестнице его шаги.

It was indeed our visitor of the afternoon who came bustling in, dangling his glasses more vigorously than ever, and with a very perturbed expression upon his aristocratic features.

Он не ошибся. В комнату быстро вошел наш утренний посетитель, еще сильнее прежнего раскачивая висевший на шнурке лорнет. На его аристократическом лице отражалось сильнейшее смятение.

“My messenger reached you, then?” asked Holmes.

-- Стало быть, мой посыльный застал вас дома? -- спросил Холмс.

“Yes, and I confess that the contents startled me beyond measure. Have you good authority for what you say?”

-- Да, но признаюсь, содержание письма поразило меня сверх всякой меры. Есть ли у вас доказательства того, что вы сообщили?

“The best possible.”

-- Есть, и самые веские.

Lord St. Simon sank into a chair and passed his hand over his forehead.

Лорд Сент-Саймон опустился в кресло и провел рукой по лбу.

“What will the Duke say,” he murmured, “when he hears that one of the family has been subjected to such humiliation?”

-- Что скажет герцог! -- прошептал он. -- Что он скажет, когда услышит об унижении, которому подвергся один из членов его семьи!

“It is the purest accident. I cannot allow that there is any humiliation.”

-- Но ведь тут чистейшая случайность. Я никак не могу согласиться, что в этом есть что-нибудь унизительное.

“Ah, you look on these things from another standpoint.”

-- Ах, вы смотрите на такие вещи с другой точки зрения!

“I fail to see that anyone is to blame. I can hardly see how the lady could have acted otherwise, though her abrupt method of doing it was undoubtedly to be regretted. Having no mother, she had no one to advise her at such a crisis.”

-- Я решительно не вижу здесь ничьей вины. Мне кажется, эта леди просто не могла поступить иначе. Конечно. она действовала чересчур стремительно, но ведь у нее нет матери -- ей не с кем было посоветоваться в критическую минуту.

“It was a slight, sir, a public slight,” said Lord St. Simon, tapping his fingers upon the table.

-- Это оскорбление, сэр, публичное оскорбление! -- сказал лорд Сент-Саймон, барабаня пальцами по столу.

“You must make allowance for this poor girl, placed in so unprecedented a position.”

-- Однако вы должны принять в расчет то исключительно положение, в котором оказалась бедная молодая девушка.

“I will make no allowance. I am very angry indeed, and I have been shamefully used.”

-- Я не собираюсь принимать в расчет что бы то ни было. Со мной поступили бесчестно. Я просто вне себя.

“I think that I heard a ring,” said Holmes. “Yes, there are steps on the landing. If I cannot persuade you to take a lenient view of the matter, Lord St. Simon, I have brought an advocate here who may be more successful.” He opened the door and ushered in a lady and gentleman. “Lord St. Simon,” said he “allow me to introduce you to Mr. and Mrs. Francis Hay Moulton. The lady, I think, you have already met.”

-- Кажется, звонят, -- заметил Холмс. -- Да, я слышу шаги на площадке... Что ж, если я не в силах убедить, вас, лорд Сент-Саймон, более снисходительно отнестись ко всему случившемуся, то, может быть, это скорее удастся адвокату, которого я пригласил.

Холмс распахнул дверь и впустил в комнату даму и господина.

-- Лорд Сент-Саймон, -- сказал он, -- позвольте представить вас мистеру и миссис Фрэнсис Хей Маултон. С миссис Маултон вы, кажется, уже знакомы.

At the sight of these newcomers our client had sprung from his seat and stood very erect, with his eyes cast down and his hand thrust into the breast of his frock-coat, a picture of offended dignity. The lady had taken a quick step forward and had held out her hand to him, but he still refused to raise his eyes. It was as well for his resolution, perhaps, for her pleading face was one which it was hard to resist.

При виде новых посетителей наш клиент вскочил с места. Он стоял выпрямившись, опустив глаза, заложив руку за борт сюртука, -- воплощение оскорбленного достоинства. Дама подбежала к нему и протянула руку, но он упорно не поднимал глаз. Так было, пожалуй, лучше для него, если он хотел остаться непреклонным: вряд ли кто-нибудь мог бы устоять перед ее умоляющим взглядом.

“You’re angry, Robert,” said she. “Well, I guess you have every cause to be.”

-- Вы сердитесь, Роберт? -- сказала она. -- Что ж, я понимаю, вы не можете не сердиться.

“Pray make no apology to me,” said Lord St. Simon bitterly.

-- Сделайте одолжение, не оправдывайтесь, -- с горечью произнес лорд Сент-Саймон.

“Oh, yes, I know that I have treated you real bad and that I should have spoken to you before I went; but I was kind of rattled, and from the time when I saw Frank here again I just didn’t know what I was doing or saying. I only wonder I didn’t fall down and do a faint right there before the altar.”

-- Да, да, я знаю, я виновата, мне надо было поговорить с вами перед тем, как уйти, но я словно обезумела и с той самой минуты, как вдруг увидела Фрэнка, уже не сознавала, что делаю и что говорю. Удивительно еще, как это я не упала в обморок перед алтарем!

“Perhaps, Mrs. Moulton, you would like my friend and me to leave the room while you explain this matter?”

-- Быть может, сударыня, вам угодно, чтобы мы -- я и мой друг удалились на то время, пока вы будете объясняться с лордом Сент-Саймоном? -- спросил Холмс.

“If I may give an opinion,” remarked the strange gentleman, “we’ve had just a little too much secrecy over this business already. For my part, I should like all Europe and America to hear the rights of it.” He was a small, wiry, sunburnt man, clean-shaven, with a sharp face and alert manner.

-- Если мне будет позволено выказать мое мнение, -- вмешался мистер Маултон, -- я скажу, что хватит делать тайну из этой истории. Что до меня, так я бы хотел, чтобы вся Европа и вся Америка услышали наконец правду.

Маултон был крепкий, загорелый молодой человек небольшого роста, с резкими чертами лица и быстрыми движениями.

“Then I’ll tell our story right away,” said the lady. “Frank here and I met in ’84, in McQuire’s camp, near the Rockies, where Pa was working a claim. We were engaged to each other, Frank and I; but then one day father struck a rich pocket and made a pile, while poor Frank here had a claim that petered out and came to nothing. The richer Pa grew the poorer was Frank; so at last Pa wouldn’t hear of our engagement lasting any longer, and he took me away to ’Frisco. Frank wouldn’t throw up his hand, though; so he followed me there, and he saw me without Pa knowing anything about it. It would only have made him mad to know, so we just fixed it all up for ourselves. Frank said that he would go and make his pile, too, and never come back to claim me until he had as much as Pa. So then I promised to wait for him to the end of time and pledged myself not to marry anyone else while he lived. ‘Why shouldn’t we be married right away, then,’ said he, ‘and then I will feel sure of you; and I won’t claim to be your husband until I come back?’ Well, we talked it over, and he had fixed it all up so nicely, with a clergyman all ready in waiting, that we just did it right there; and then Frank went off to seek his fortune, and I went back to Pa.

-- Ну хорошо, тогда я расскажу, как было дело, -- сказала его спутница. -- Мы с Фрэнком познакомились в 1881 году на прииске Мак-Квайра, близ Скалистых гор, где папа разрабатывал участок. Мы дали друг другу слово. Но вот однажды папа напал на богатую золотоносную жилу и разбогател, а участок бедного Фрэнка все истощался и в конце концов совсем перестал что-либо давать. Чем богаче становился папа, тем беднее становился Фрэнк. Папа теперь и слышать не хотел о нашем обручении и увез меня во Фриско. Но Фрэнк не сдавался. Он поехал за мной во Фриско, и мы продолжали видеться без ведома папы. Папа страшно рассердился бы, если б узнал об этом, поэтому мы и решили все сами. Фрэнк сказал, что он уедет и тоже наживет состояние и что приедет за мной только тогда, когда у него будет столько же денег, сколько у папы. А я пообещала, что буду ждать его, сколько бы ни понадобилось, и не выйду замуж за другого, пока он жив. "Если так, -- сказал мне Фрэнк, -- почему бы нам не обвенчаться теперь же? Я буду уверен в тебе, а твоим мужем стану лишь тогда, когда вернусь". Так мы и решили. Он отлично все устроил, священник обвенчал нас, и Фрэнк уехал искать счастья, а я вернулась к папе.

“The next I heard of Frank was that he was in Montana, and then he went prospecting in Arizona, and then I heard of him from New Mexico. After that came a long newspaper story about how a miners’ camp had been attacked by Apache Indians, and there was my Frank’s name among the killed. I fainted dead away, and I was very sick for months after. Pa thought I had a decline and took me to half the doctors in ’Frisco. Not a word of news came for a year and more, so that I never doubted that Frank was really dead. Then Lord St. Simon came to ’Frisco, and we came to London, and a marriage was arranged, and Pa was very pleased, but I felt all the time that no man on this earth would ever take the place in my heart that had been given to my poor Frank.

Через некоторое время я узнала, что Френк в Монтане. Потом он уехал искать золото в Аризону, а следующее известие о нем я получила уже из Нью-Мексико. Потом появилась длинная газетная статья о нападении на прииски индейцев-апачей, и в списке убитых было имя моего Фрэнка. Я потеряла сознание и потом несколько месяцев была тяжело больна. Папа уже думал, что у меня чахотка, и водил меня по всем докторам Фриско. Больше года я ни слова не слыхала о Фрэнке и была совершенно уверена, что он умер. Тут во Фриско приехал лорд Сент-Саймон, потом мы с папой поехали в Лондон, была решена свадьба, и папа был очень доволен, но я все время чувствовала, что ни один мужчина в мире не может занять в моем сердце то место, какое я отдала моему Фрэнку.

“Still, if I had married Lord St. Simon, of course I’d have done my duty by him. We can’t command our love, but we can our actions. I went to the altar with him with the intention to make him just as good a wife as it was in me to be. But you may imagine what I felt when, just as I came to the altar rails, I glanced back and saw Frank standing and looking at me out of the first pew. I thought it was his ghost at first; but when I looked again there he was still, with a kind of question in his eyes, as if to ask me whether I were glad or sorry to see him. I wonder I didn’t drop. I know that everything was turning round, and the words of the clergyman were just like the buzz of a bee in my ear. I didn’t know what to do. Should I stop the service and make a scene in the church? I glanced at him again, and he seemed to know what I was thinking, for he raised his finger to his lips to tell me to be still. Then I saw him scribble on a piece of paper, and I knew that he was writing me a note. As I passed his pew on the way out I dropped my bouquet over to him, and he slipped the note into my hand when he returned me the flowers. It was only a line asking me to join him when he made the sign to me to do so. Of course I never doubted for a moment that my first duty was now to him, and I determined to do just whatever he might direct.

И все-таки, если бы я вышла замуж за лорда Сент-Саймона, я была бы ему верной женой. Мы не вольны в нашей любви, но управлять своими поступками в нашей власти. Я шла с ним к алтарю с твердым намерением исполнить свой долг, насколько это было в моих силах. Но вообразите себе, что я почувствовала, когда, подойдя к алтарю и оглянувшись, вдруг увидела Фрэнка. Он стоял возле первой скамьи и смотрел прямо на меня. Сначала я подумала, что это призрак. Но когда я оглянулась снова, он по-прежнему стоял там и взглядом словно спрашивал, рада я, что вижу его, или нет. Удивляюсь, как я не упала в обморок. Все кружилось передо мной, и слова священника доносились до меня, точно жужжание пчелы. Я не знала, как быть. Остановить брачную церемонию, решиться на скандал в церкви? Я снова взглянула на него и, должно быть, он прочитал мои мысли, потому что приложил палец к губам, как бы советуя молчать. Потом я увидела, как он торопливо пишет что-то на клочке бумаги, и поняла, что эта записка предназначалась мне. Проходя мимо него я уронила букет, и он, возвращая цветы, успел сунуть мне в руку записку. В ней было всего несколько слов: он просил, чтобы я вышла к нему, как только он подаст знак. У меня, конечно, не было и тени сомнения, что теперь мой главный долг -- повиноваться ему и делать все, что он скажет.

“When I got back I told my maid, who had known him in California, and had always been his friend. I ordered her to say nothing, but to get a few things packed and my ulster ready. I know I ought to have spoken to Lord St. Simon, but it was dreadful hard before his mother and all those great people. I just made up my mind to run away and explain afterwards. I hadn’t been at the table ten minutes before I saw Frank out of the window at the other side of the road. He beckoned to me and then began walking into the Park. I slipped out, put on my things, and followed him. Some woman came talking something or other about Lord St. Simon to me—seemed to me from the little I heard as if he had a little secret of his own before marriage also—but I managed to get away from her and soon overtook Frank. We got into a cab together, and away we drove to some lodgings he had taken in Gordon Square, and that was my true wedding after all those years of waiting. Frank had been a prisoner among the Apaches, had escaped, came on to ’Frisco, found that I had given him up for dead and had gone to England, followed me there, and had come upon me at last on the very morning of my second wedding.”

Придя домой, я все рассказала моей служанке, которая знала Фрэнка еще в Калифорнии и очень любила его. Я велела ей молчать обо всем, сложить кое-что из самых необходимых вещей и приготовить мне пальто. Я знаю, мне следовало бы поговорить с лордом Сент-Саймоном, но это было так трудно в присутствии его матери и всех этих важных гостей! И я решила, что сначала убегу, а потом уже объяснюсь с ним. Мы просидели за столом минут десять, не больше, я вот, глядя в окно, я увидела Фрэнка, стоявшего на противоположном тротуаре. Он кивнул мне и зашагал по направлению к парку. Я вышла из столовой, накинула пальто и пошла вслед за ним. На улице ко мне подошла какая-то женщина и начала рассказывать что-то о лорде Сент-Саймоне. Я почти не слушала ее, но все же уловила, что у него тоже была какая-то тайна до нашей женитьбы. Вскоре мне удалось отделаться от этой женщины, и я нагнала Фрэнка. Мы сели в кэб и поехали на Гордон-сквер, где он успел снять квартиру, и это была моя настоящая свадьба после стольких лет ожидания. Фрэнк, оказывается, попал в плен к апачам, бежал, приехал во Фриско, узнал, что я, считая его умершим, уехала в Англию, поспешил вслед за мной сюда и наконец разыскал меня как раз в день моей второй свадьбы.

“I saw it in a paper,” explained the American. “It gave the name and the church but not where the lady lived.”

-- Я прочитал о венчании в газетах, -- пояснил американец. -- Там было указано название церкви и имя невесты, но не было ее адреса.

“Then we had a talk as to what we should do, and Frank was all for openness, but I was so ashamed of it all that I felt as if I should like to vanish away and never see any of them again—just sending a line to Pa, perhaps, to show him that I was alive. It was awful to me to think of all those lords and ladies sitting round that breakfast-table and waiting for me to come back. So Frank took my wedding-clothes and things and made a bundle of them, so that I should not be traced, and dropped them away somewhere where no one could find them. It is likely that we should have gone on to Paris to-morrow, only that this good gentleman, Mr. Holmes, came round to us this evening, though how he found us is more than I can think, and he showed us very clearly and kindly that I was wrong and that Frank was right, and that we should be putting ourselves in the wrong if we were so secret. Then he offered to give us a chance of talking to Lord St. Simon alone, and so we came right away round to his rooms at once. Now, Robert, you have heard it all, and I am very sorry if I have given you pain, and I hope that you do not think very meanly of me.”

-- Потом мы начали советоваться, как нам поступить. Фрэнк с самого начала стоял за то, чтобы ничего не скрывать, но мне было так стыдно, что захотелось исчезнуть и никогда больше не встречать никого из этих людей, разве только написать несколько слов папе, чтоб он знал, что я жива и здорова. Я с ужасом представляла себе, как все эти лорды и леди сидят за свадебным столом и ждут моего возвращения. Итак, Фрэнк взял мое подвенечное платье и остальные вещи, связал их в узел, чтобы никто не мог выследить меня, и отнес в такое место, где никто не мог бы их найти. По всей вероятности, мы завтра же уехали бы в Париж, если бы сегодня к нам не пришел этот милый джентльмен, мистер Холмс, хотя каким чудом он нас нашел, просто уму непостижимо. Он доказал нам -- очень убедительно и мягко, -- что я была не права, а Фрэнк прав и что мы сами себе повредим, если будем скрываться. Потом он сказал, что может предоставить нам возможность поговорить с лордом Сент-Саймоном без свидетелей, и вот мы здесь. Теперь, Роберт, вы знаете все. Мне очень, очень жаль, если я причинила вам горе, но я надеюсь, что вы будете думать обо мне не так уж плохо.

Lord St. Simon had by no means relaxed his rigid attitude, but had listened with a frowning brow and a compressed lip to this long narrative.

Лорд Сент-Саймон слушал этот длинный рассказ все с тем же напряженным и холодным видом. Брови его были нахмурены, а губы сжаты.

“Excuse me,” he said, “but it is not my custom to discuss my most intimate personal affairs in this public manner.”

-- Прошу извинить меня, -- сказал он, -- но не в моих правилах обсуждать самые интимные свои дела в присутствии посторонних.

“Then you won’t forgive me? You won’t shake hands before I go?”

-- Так вы не хотите простить меня? Не хотите пожать мне руку на прощание?

“Oh, certainly, if it would give you any pleasure.” He put out his hand and coldly grasped that which she extended to him.

-- Нет, почему же, если это может доставить вам удовольствие.

И он холодно пожал протянутую ему руку.

“I had hoped,” suggested Holmes, “that you would have joined us in a friendly supper.”

-- Я полагал, -- начал было Холмс, -- что вы не откажетесь поужинать с нами.

“I think that there you ask a little too much,” responded his Lordship. “I may be forced to acquiesce in these recent developments, but I can hardly be expected to make merry over them. I think that with your permission I will now wish you all a very good-night.” He included us all in a sweeping bow and stalked out of the room.

-- Право, вы требуете от меня слишком многого, -- возразил достойный лорд. -- Я вынужден примириться с обстоятельствами, но вряд ли можно ожидать, чтобы я стал радоваться тому, что произошло. С вашего позволения, я пожелаю вам приятного вечера.

Он сделал общий поклон и торжественно удалился.

“Then I trust that you at least will honour me with your company,” said Sherlock Holmes. “It is always a joy to meet an American, Mr. Moulton, for I am one of those who believe that the folly of a monarch and the blundering of a minister in far-gone years will not prevent our children from being some day citizens of the same world-wide country under a flag which shall be a quartering of the Union Jack with the Stars and Stripes.”

-- Но вы-то, надеюсь, удостоите меня своим обществом, -- сказал Шерлок Холмс. -- Мне, мистер Маултон, всегда приятно видеть американца, ибо я из тех, кто верит, что недомыслие монарха и ошибки мистера3, имевшего место в давно минувшие годы, не помешают нашим детям превратиться когда-нибудь в граждан некой огромной страны, у которой будет единый флаг -- англо-американский.

“The case has been an interesting one,” remarked Holmes when our visitors had left us, “because it serves to show very clearly how simple the explanation may be of an affair which at first sight seems to be almost inexplicable. Nothing could be more natural than the sequence of events as narrated by this lady, and nothing stranger than the result when viewed, for instance, by Mr. Lestrade of Scotland Yard.”

-- Интересный выдался случай, -- заметил Холмс, когда гости ушли. -- Он с очевидностью доказывает, как просто можно иной раз объяснить факты, которые на первый взгляд представляются почти необъяснимыми. Что может быть проще и естественнее ряда событий, о которых нам рассказала молодая леди? И что может быть удивительнее тех выводов, которые легко сделать, если смотреть на вещи, скажем, с точки зрения мистера Лестрейда из Скотланд-Ярда!

“You were not yourself at fault at all, then?”

-- Так вы, значит, были на правильном пути с самого начала?

“From the first, two facts were very obvious to me, the one that the lady had been quite willing to undergo the wedding ceremony, the other that she had repented of it within a few minutes of returning home. Obviously something had occurred during the morning, then, to cause her to change her mind. What could that something be? She could not have spoken to anyone when she was out, for she had been in the company of the bridegroom. Had she seen someone, then? If she had, it must be someone from America because she had spent so short a time in this country that she could hardly have allowed anyone to acquire so deep an influence over her that the mere sight of him would induce her to change her plans so completely. You see we have already arrived, by a process of exclusion, at the idea that she might have seen an American. Then who could this American be, and why should he possess so much influence over her? It might be a lover; it might be a husband. Her young womanhood had, I knew, been spent in rough scenes and under strange conditions. So far I had got before I ever heard Lord St. Simon’s narrative. When he told us of a man in a pew, of the change in the bride’s manner, of so transparent a device for obtaining a note as the dropping of a bouquet, of her resort to her confidential maid, and of her very significant allusion to claim-jumping—which in miners’ parlance means taking possession of that which another person has a prior claim to—the whole situation became absolutely clear. She had gone off with a man, and the man was either a lover or was a previous husband—the chances being in favour of the latter.”

-- Для меня с самого начала были очевидны два факта: первый -- что невеста шла к венцу совершенно добровольно и второй -- что немедленно после венчания она уже раскаивалась о своем поступке. Ясно как день, что за это время произошло нечто, вызвавшее в ней такую перемену. Что же это могло быть? Разговаривать с кем-либо вне дома у нее не было возможности, потому что жених ни на секунду не расставался с нею. Но, может быть, она встретила кого-нибудь? Если так, это мог быть только какой-нибудь американец: ведь в Англии она совсем недавно и вряд ли кто-нибудь здесь успел приобрести над ней такое огромное влияние, чтобы одним своим появлением заставить ее изменить все планы. Итак, методом исключения мы уже пришли к выводу, что она встретила какого-то американца. Но кто же он был, этот американец, и почему встреча с ним так подействовала на нее? По-видимому, это был либо возлюбленный, либо муж. Юность девушки прошла, как известно, среди суровых людей в весьма своеобразной обстановке. Все это я понял еще до рассказа лорда Сент-Саймона. А когда он сообщил нам о мужчине, оказавшемся в церкви, о том, как невеста переменила свое обращение с ним самим, как она уронила букет -- испытанный способ получения записок, -- о разговоре леди Сент-Саймон с любимой горничной и о ее многозначительном намеке на "захват чужого участка" (а на языке золотопромышленников это означает посягательство на то, чем уже завладел другой), все стало для меня совершенно ясно. Она сбежала с мужчиной, и этот мужчина был либо ее возлюбленным, либо мужем, причем последнее казалось более вероятным.

“And how in the world did you find them?”

-- Но каким чудом вам удалось разыскать их?

“It might have been difficult, but friend Lestrade held information in his hands the value of which he did not himself know. The initials were, of course, of the highest importance, but more valuable still was it to know that within a week he had settled his bill at one of the most select London hotels.”

-- Это, пожалуй, было бы трудновато, но мой друг Лестрейд, сам того не понимая, оказался обладателем ценнейшей информации. Инициалы, разумеется, тоже имели большое значение, но еще важнее было узнать, что на этой неделе человек с такими инициалами останавливался в одной из лучших лондонских гостиниц.

“How did you deduce the select?”

-- А как вы установили, что это была одна из лучших?

“By the select prices. Eight shillings for a bed and eightpence for a glass of sherry pointed to one of the most expensive hotels. There are not many in London which charge at that rate. In the second one which I visited in Northumberland Avenue, I learned by an inspection of the book that Francis H. Moulton, an American gentleman, had left only the day before, and on looking over the entries against him, I came upon the very items which I had seen in the duplicate bill. His letters were to be forwarded to 226 Gordon Square; so thither I travelled, and being fortunate enough to find the loving couple at home, I ventured to give them some paternal advice and to point out to them that it would be better in every way that they should make their position a little clearer both to the general public and to Lord St. Simon in particular. I invited them to meet him here, and, as you see, I made him keep the appointment.”

-- Очень просто: по ценам. Восемь шиллингов за номер и восемь пенсов за стакан хереса берут только в первоклассных гостиницах, а их в Лондоне не так много. Уже во второй гостинице, которую я посетил, на Нортумберленд-авеню, я узнал из книги для приезжающих, что некто мистер Фрэнсис X. Маултон, из Америки, выехал оттуда как раз накануне. А просмотрев его счета, я нашел те самые цифры, которые видел в копии счета. Свою корреспонденцию он распорядился пересылать по адресу: Гордон-сквер, 226, куда я и направился. Мне посчастливилось застать влюбленную пару дома, и я отважился дать молодым несколько отеческих советов. Мне удалось доказать им, что они только выиграют, если разъяснят широкой публике и особенно лорду Сент-Саймону, создавшееся положения Я пригласил их сюда, пообещав им встречу с лордом, и, как видите, мне удалось убедить его явиться на это свидание

“But with no very good result,” I remarked. “His conduct was certainly not very gracious.”

-- Но результаты не блестящи, -- заметил я. -- Он бы не слишком любезен.

“Ah, Watson,” said Holmes, smiling, “perhaps you would not be very gracious either, if, after all the trouble of wooing and wedding, you found yourself deprived in an instant of wife and of fortune. I think that we may judge Lord St. Simon very mercifully and thank our stars that we are never likely to find ourselves in the same position. Draw your chair up and hand me my violin, for the only problem we have still to solve is how to while away these bleak autumnal evenings.”

-- Ах, Уотсон, -- с улыбкой возразил мне Холмс, -- пожалуй, вы тоже были бы не слишком любезны, если бы после всех хлопот, связанных с ухаживанием и со свадьбой, оказались вдруг и без жены, и без состояния. По-моему, мы должны быть крайне снисходительны к лорду Сент-Саймону и благодарить судьбу за то, что, по всей видимости, никогда не окажемся в его положении... Передайте мне скрипку и садитесь поближе. Ведь теперь у нас осталась неразгаданной только одна проблема -- как мы будем убивать время в эти темные осенние вечера.

 
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >