Le Comte de Monte-Cristo.  Alexandre Dumas père
Chapitre 104. La signature Danglars (Глава 104. Подпись Данглара)
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Le jour du lendemain se leva triste et nuageux.

Утро настало пасмурное и унылое.

Les ensevelisseurs avaient pendant la nuit accompli leur funèbre office, et cousu le corps déposé sur le lit dans le suaire qui drape lugubrement les trépassés en leur prêtant, quelque chose qu'on dise de l'égalité devant la mort, un dernier témoignage du luxe qu'ils aimaient pendant leur vie.

Ночью гробовщики исполнили свою печальную обязанность и зашили лежащее на кровати тело в саван - скорбную одежду усопших, которая, чтобы ни говорили о всеобщем равенстве перед смертью, служит последним напоминанием о роскоши, любимой ими при жизни.

Ce suaire n'était autre chose qu'une pièce de magnifique batiste que la jeune fille avait achetée quinze jours auparavant.

Этот саван был не что иное как кусок тончайшего батиста, купленный Валентиной две недели тому назад.

Dans la soirée, des hommes appelés à cet effet avaient transporté Noirtier de la chambre de Valentine dans la sienne, et, contre toute attente, le vieillard n'avait fait aucune difficulté de s'éloigner du corps de son enfant.

Нуартье еще вечером перенесли из комнаты Валентины в его комнату; против всяких ожиданий, старик не противился тому, что его разлучают с телом внучки.

Аббат Бузони пробыл до утра и на рассвете ушел, никому не сказав ни слова.

L'abbé Busoni avait veillé jusqu'au jour, et, au jour, il s'était retiré chez lui, sans appeler personne.

В восемь часов приехал д'Авриньи; он встретил Вильфора, который шел к Нуартье, и отправился вместе с ним, чтобы узнать, как старик провел ночь.

Vers huit heures du matin, d'Avrigny était revenu; il avait rencontré Villefort qui passait chez Noirtier, et il l'avait accompagné pour savoir comment le vieillard avait passé la nuit.

Они застали его в большом кресле, служившем ему кроватью; старик спал спокойным, почти безмятежным сном.

Ils le trouvèrent dans le grand fauteuil qui lui servait de lit, reposant d'un sommeil doux et presque souriant.

Удивленные, они остановились на пороге.

Tous deux s'arrêtèrent étonnés sur le seuil.

- Посмотрите, - сказал д'Авриньи Вильфору, - природа умеет успокоить самое сильное горе; конечно, никто не скажет, что господин Нуартье не любил своей внучки, и, однако, он спит.

«Voyez, dit d'Avrigny à Villefort, qui regardait son père endormi; voyez, la nature sait calmer les plus vives douleurs, certes, on ne dira pas que M. Noirtier n'aimait pas sa petite-fille; il dort cependant.

- Да, вы правы, - с недоумением сказал Вильфор, - он спит, и это очень странно: ведь из-за малейшей неприятности он способен не спать целыми ночами.

—Oui, et vous avez raison, répondit Villefort avec surprise; il dort, et c'est bien étrange, car la moindre contrariété le tient éveillé des nuits entières.

- Горе сломило его, - отвечал д'Авриньи.

И оба, погруженные в раздумье, вернулись в кабинет королевского прокурора.

—La douleur l'a terrassé», répliqua d'Avrigny.

Et tous deux regagnèrent pensifs le cabinet du procureur du roi.

«Tenez, moi, je n'ai pas dormi, dit Villefort en montrant à d'Avrigny son lit intact; la douleur ne me terrasse pas, moi, il y a deux nuits que je ne me suis couché; mais, en échange, voyez mon bureau; ai-je écrit, mon Dieu! pendant ces deux jours et ces deux nuits!... ai-je fouillé ce dossier, ai-je annoté cet acte d'accusation de l'assassin Benedetto!... Ô travail, travail! ma passion, ma joie, ma rage, c'est à toi de terrasser toutes mes douleurs!»

- А вот я не спал, - сказал Вильфор, указывая д'Авриньи на нетронутую постель, - меня горе не может сломить; уже две ночи я не ложился; но зато посмотрите на мой стол: сколько я написал в эти два дня и две ночи!.. Сколько рылся в этом деле, сколько заметок сделал на обвинительном акте убийцы Бенедетто!.. О работа, моя страсть, мое счастье, мое безумие, ты одна можешь победить все мои страдания!

И он судорожно сжал руку д'Авриньи.

- Я вам нужен? - спросил доктор.

Et il serra convulsivement la main de d'Avrigny.

«Avez-vous besoin de moi? demanda le docteur.

- Нет, - сказал Вильфор, - только возвращайтесь, пожалуйста, к одиннадцати часам, в двенадцать часов состоится... вынос... Боже мой, моя девочка, моя бедная девочка!

—Non, dit Villefort; seulement revenez à onze heures, je vous prie; c'est à midi qu'a lieu... le départ... Mon Dieu! ma pauvre enfant! ma pauvre enfant!»

И королевский прокурор, снова становясь человеком, поднял глаза к небу и вздохнул.

Et le procureur du roi, redevenant homme, leva les yeux au ciel et poussa un soupir.

- Вы будете принимать соболезнования?

«Vous tiendrez-vous donc au salon de réception?

- Нет, один мой родственник берет на себя эту тягостную обязанность. Я буду работать, доктор; когда я работаю, все исчезает.

—Non, j'ai un cousin qui se charge de ce triste honneur. Moi, je travaillerai, docteur; quand je travaille, tout disparaît.»

И не успел доктор дойти до дверей, как королевский прокурор снова принялся за свои бумаги.

En effet, le docteur n'était point à la porte que déjà le procureur du roi s'était remis au travail.

Sur le perron, d'Avrigny rencontra ce parent dont lui avait parlé Villefort, personnage insignifiant dans cette histoire comme dans la famille, un de ces êtres voués en naissant à jouer le rôle d'utilité dans le monde.

На крыльце д'Авриньи встретил родственника, о котором ему говорил Вильфор, личность незначительную как в этой повести, так и в семье, одно из тех существ, которые от рождения предназначены играть в жизни роль статиста.

Il était ponctuel, vêtu de noir, avait un crêpe au bras, et s'était rendu chez son cousin avec une figure qu'il s'était faite, qu'il comptait garder tant que besoin serait, et quitter ensuite.

Одетый в черное, с крепом на рукаве, он явился в дом Вильфора с подобающим случаю выражением лица, намереваясь его сохранить, пока требуется, и немедленно сбросить после церемонии.

À onze heures, les voitures funèbres roulèrent sur le pavé de la cour, et la rue du Faubourg-Saint-Honoré s'emplit des murmures de la foule, également avide des joies ou du deuil des riches, et qui court à un enterrement pompeux avec la même hâte qu'à un mariage de duchesse.

В одиннадцать часов траурные кареты застучали по мощеному Двору, и предместье Сент-Оноре огласилось гулом толпы, которая одинаково жадно смотрит и на радости и на печали богачей и бежит на пышные похороны с той же торопливостью, что и на свадьбу герцогини.

Peu à peu le salon mortuaire s'emplit et l'on vit arriver d'abord une partie de nos anciennes connaissances, c'est-à-dire Debray, Château-Renaud, Beauchamp, puis toutes les illustrations du parquet, de la littérature et de l'armée; car M. de Villefort occupait moins encore par sa position sociale que par son mérite personnel, un des premiers rangs dans le monde parisien.

Понемногу гостиная, где стоял гроб, наполнилась посетителями; сначала явились некоторые наши старые знакомые - Дебрэ, Шато-Рено, Бошан, потом все знаменитости судебного, литературного и военного мира; ибо г-н де Вильфор, не столько даже по своему общественному положению, сколько в силу личных достоинств, занимал одно из первых мест в парижском свете.

Le cousin se tenait à la porte et faisait entrer tout le monde, et c'était pour les indifférents un grand soulagement, il faut le dire, que de voir là une figure indifférente qui n'exigeait point des conviés une physionomie menteuse ou de fausses larmes, comme eussent fait un père, un frère ou un fiancé.

Родственник стоял у дверей, встречая прибывающих, и для равнодушных людей, надо сознаться, было большим облегчением увидеть равнодушное лицо, не требовавшее лицемерной печали, притворных слез, как это полагалось бы в присутствии отца, брата или жениха.

Ceux qui se connaissaient s'appelaient du regard et se réunissaient en groupes.

Un de ces groupes était composé de Debray, de Château-Renaud et de Beauchamp.

Те, кто были знакомы между собой, подзывали друг друга взглядом и собирались группами. Одна такая группа состояла из Дебрэ, Шато-Рено и Бошана.

«Pauvre jeune fille! dit Debray, payant, comme chacun au reste le faisait malgré soi, un tribut à ce douloureux événement; pauvre jeune fille! si riche, si belle! Eussiez-vous pensé cela, Château-Renaud, quand nous vînmes, il y a combien?... trois semaines ou un mois tout au plus, pour signer ce contrat qui ne fut pas signé?

—Ma foi, non, dit Château-Renaud.

- Бедняжка, - сказал Дебрэ, невольно, как, впрочем, и все, платя дань печальному событию, - такая богатая! Такая красивая! Могли бы вы подумать об этом, Шато-Рено, когда мы пришли... давно ли?.. да три недели, месяц тому назад самое большое... подписывать ее брачный договор, который так и не был подписан?

—La connaissiez-vous?

- Нет, признаться, - сказал Шато-Рено.

—J'avais causé une fois ou deux avec elle au bal de Mme de Morcerf, elle m'avait paru charmante quoique d'un esprit un peu mélancolique. Où est la belle-mère? savez-vous?

- Вы ее знали?

- Я говорил с ней раза два на балу у госпожи де Морсер; она мне показалась очаровательной, только немного меланхоличной. А где мачеха, вы не знаете?

—Elle est allée passer la journée avec la femme de ce digne monsieur qui nous reçoit.

—Qu'est-ce que c'est que ça?

- Она проведет весь день у жены этого почтенного господина, который нас встречал.

—Qui ça?

- Кто он такой?

—Le monsieur qui nous reçoit. Un député?

- Это вы о ком?

—Non, dit Beauchamp; je suis condamné à voir nos honorables tous les jours, et sa tête m'est inconnue.

—Avez-vous parlé de cette mort dans votre journal?

- Да господин, который нас встречал. Он депутат?

- Нет, - сказал Бошан, - я осужден видеть наших законодателей каждый день, и эта физиономия мне незнакома.

—L'article n'est pas de moi, mais on en a parlé; je doute même qu'il soit agréable à M. de Villefort. Il est dit, je crois, que si quatre morts successives avaient eu lieu autre part que dans la maison de M. le procureur du roi, M. le procureur du roi s'en fût certes plus ému.

—Au reste, dit Château-Renaud, le docteur d'Avrigny, qui est le médecin de ma mère, le prétend fort désespéré.

- Вы упомянули об этой смерти в своей газете?

- Заметка не моя, но она наделала шуму, и я сомневаюсь, чтобы она была приятна Вильфору. Насколько я знаю, в ней сказано, что если бы четыре смерти последовали одна за другой в каком-нибудь другом доме, а не в доме королевского прокурора, то королевский прокурор был бы, наверное, более взволнован.

—Mais qui cherchez-vous donc, Debray?

—Je cherche M. de Monte-Cristo, répondit le jeune homme.

- Но доктор д'Авриньи, который лечит и мою мать, говорит, что Вильфор в большом горе, - заметил ШатоРено.

—Je l'ai rencontré sur le boulevard en venant ici. Je le crois sur son départ, il allait chez son banquier, dit Beauchamp.

- Кого вы ищете, Дебрэ?

- Графа Монте-Кристо.

—Chez son banquier? Son banquier, n'est-ce pas Danglars? demanda Château-Renaud à Debray.

- Я встретил его на Бульваре, когда шел сюда. Он, по-видимому, собирается уезжать; он ехал к своему банкиру, - сказал Бошан.

—Je crois que oui, répondit le secrétaire intime avec un léger trouble; mais M. de Monte-Cristo n'est pas le seul qui manque ici. Je ne vois pas Morrel.

—Morrel! est-ce qu'il les connaissait? demanda Château-Renaud.

- Его банкир - Данглар? - спросил Шато-Рено у Дебрэ.

- Как будто да, - отвечал личный секретарь с некоторым смущением, - но здесь не хватает не только МонтеКристо. Я не вижу Морреля.

—Je crois qu'il avait été présenté à Mme de Villefort seulement.

- Морреля? А разве он с ними знаком? - спросил Шато-Рено.

—N'importe, il aurait dû venir, dit Debray; de quoi causera-t-il, ce soir? cet enterrement, c'est la nouvelle de la journée; mais, chut, taisons-nous, voici M. le ministre de la Justice et des Cultes, il va se croire obligé de faire son petit speech au cousin larmoyant.»

- Мне кажется, он был представлен только госпоже де Вильфор.

- Все равно, ему бы следовало прийти, - сказал Дебрэ, - о чем он будет говорить вечером? Эти похороны - злоба дня. Но тише, помолчим; вот министр юстиции и исповеданий; он почтет себя обязанным обратиться с маленьким спичем к опечаленному родственнику.

Et les trois jeunes gens se rapprochèrent de la porte pour entendre le petit speech de M. le ministre de la Justice et des Cultes.

И молодые люди подошли к дверям, чтобы услышать "спич" министра юстиции и исповеданий.

Beauchamp avait dit vrai; en se rendant à l'invitation mortuaire, il avait rencontré Monte-Cristo, qui, de son côté, se dirigeait vers l'hôtel de Danglars, rue de la Chaussée-d'Antin.

Бошан сказал правду; идя на похороны, он встретил Монте-Кристо, который ехал к Данглару, на улицу Шоссед'Антен.

Le banquier avait, de sa fenêtre, aperçu la voiture du comte entrant dans la cour, et il était venu au-devant de lui avec un visage attristé, mais affable.

Банкир из окна увидел коляску графа, въезжающую во двор, и вышел ему навстречу с грустным, но приветливым лицом.

«Eh bien, comte, dit-il en tendant la main à Monte-Cristo, vous venez me faire vos compliments de condoléance. En vérité, le malheur est dans ma maison; c'est au point que, lorsque je vous ai aperçu, je m'interrogeais moi-même pour savoir si je n'avais pas souhaité malheur à ces pauvres Morcerf, ce qui eût justifié le proverbe: Qui mal veut, mal lui arrive. Eh bien, sur ma parole, non, je ne souhaitais pas de mal à Morcerf; il était peut-être un peu orgueilleux pour un homme parti de rien, comme moi, se devant tout à lui-même, comme moi, mais chacun a ses défauts. Ah, tenez-vous ien, comte, les gens de notre génération... Mais, pardon, vous n'êtes pas de notre génération, vous, vous êtes un jeune homme... Les gens de notre génération ne sont point heureux cette année: témoin notre puritain de procureur du roi, témoin Villefort, qui vient encore de perdre sa fille. Ainsi, récapitulez: Villefort, comme nous disions, perdant toute sa famille d'une façon étrange; Morcerf déshonoré et tué; moi, couvert de ridicule par la scélératesse de ce Benedetto, et puis...

- Я вижу, граф, - сказал он, протягивая руку МонтеКристо, - вы заехали выразить мне сочувствие. Да, такое несчастье посетило мой дом, что, увидав вас, я даже задал себе вопрос, не пожелал ли я несчастья этим бедным Морсерам, - это оправдало бы пословицу: "Не рой другому яму, сам в нее попадешь". Но нет, честное слово, я не желал Морсеру зла; быть может, он был немного спесив для человека, начавшего с пустыми руками, как и я, обязанного всем самому себе, как и я; но у всякого свои недостатки. Будьте осторожны, граф: людям нашего поколения... впрочем, простите, вы не нашего поколения, вы - человек молодой... Людям моего поколения не везет в этом году: свидетель тому - наш пуританин, королевский прокурор, который только что потерял дочь. Вы посмотрите: у Вильфора странным образом погибает вся семья; Морсер опозорен и кончает самоубийством; я стал посмешищем из-за этого негодяя Бенедетто и вдобавок...

- Что вдобавок? - спросил граф.

- Увы, разве вы не знаете?

- Какое-нибудь новое несчастье?

—Puis, quoi? demanda le comte.

- Моя дочь...

- Мадемуазель Данглар?

—Hélas! vous l'ignorez donc?

- Эжени нас покидает.

—Quelque nouveau malheur?

- Да что вы!

—Ma fille...

—Mlle Danglars?

- Да, дорогой граф. Ваше счастье, что у вас нет ни жены, ни детей!

—Eugénie nous quitte.

- Вы находите?

—Oh! mon Dieu! que me dites-vous là!

- Еще бы!

- И вы говорите, что мадемуазель Эжени...

—La vérité, mon cher comte. Mon Dieu! que vous êtes heureux de n'avoir ni femme ni enfant, vous!

—Vous trouvez?

—Ah! mon Dieu!

- Она не могла перенести позора, которым нас покрыл этот негодяй, и попросила меня отпустить ее путешествовать.

—Et vous dites que Mlle Eugénie...

- И она уехала?

—Elle n'a pu supporter l'affront que nous a fait ce misérable, et m'a demandé la permission de voyager.

- В прошлую ночь.

- С госпожой Данглар?

—Et elle est partie?

—L'autre nuit.

—Avec Mme Danglars?

- Нет, с одной нашей родственницей... Но как-никак мы потеряли нашу дорогую Эжени: сомневаюсь, чтобы с ее характером она согласилась когда-либо вернуться во Францию!

—Non, avec une parente... Mais nous ne la perdons pas moins, cette chère Eugénie; car je doute qu'avec le caractère que je lui connais, elle consente jamais à revenir en France!

—Que voulez-vous, mon cher baron, dit Monte-Cristo, chagrins de famille, chagrins qui seraient écrasants pour un pauvre diable dont l'enfant serait toute la fortune, mais supportables pour un millionnaire. Les philosophes ont beau dire, les hommes pratiques leur donneront toujours un démenti là-dessus: l'argent console de bien des choses; et vous, vous devez être plus vite consolé que qui que ce soit, si vous admettez la vertu de ce baume souverain: vous, le roi de la finance, le point d'intersection de tous les pouvoirs.»

- Что поделаешь, дорогой барон, - сказал Монте-Кристо. - Все эти семейные горести - катастрофа для какогонибудь бедняка, у которого ребенок - единственное богатство, но они не так страшны для миллионера. Что бы ни говорили философы, деловые люди всегда докажут им противное; деньги утешают во многих бедах, а вы должны утешиться скорее, чем кто бы то ни было, если вы верите в целительную силу этого бальзама; вы - король финансов, точка пересечения всех могущественных сил.

Данглар искоса взглянул на графа, стараясь понять, смеется ли он, или говорит серьезно.

Danglars lança un coup d'œil oblique au comte, pour voir s'il raillait ou s'il parlait sérieusement.

- Да, - сказал он, - если богатство утешает, я должен быть утешен: я богат.

«Oui, dit-il, le fait est que si la fortune console, je dois être consolé: je suis riche.

- Так богаты, дорогой барон, что ваше богатство подобно пирамидам; если бы хотели их разрушить, то не посмели бы; а если бы посмели, то не смогли бы.

—Si riche, mon cher baron, que votre fortune ressemble aux Pyramides; voulût-on les démolir, on n'oserait; osât-on, on ne pourrait.»

Данглар улыбнулся доверчивому простодушию графа.

Danglars sourit de cette confiante bonhomie du comte.

- Кстати, когда вы вошли, я как раз выписывал пять бумажек; две из них я уже подписал; разрешите мне подписать три остальные?

«Cela me rappelle, dit-il, que lorsque vous êtes entré, j'étais en train de faire cinq petits bons; j'en avais déjà signé deux; voulez-vous me permettre de faire les trois autres?

- Пожалуйста, дорогой барон, пожалуйста.

—Faites, mon cher baron, faites.»

Наступило молчание, слышно было, как скрипело перо банкира; Монте-Кристо разглядывал раззолоченную лепку потолка.

Il y eut un instant de silence, pendant lequel on entendit crier la plume du banquier, tandis que Monte-Cristo regardait les moulures dorées au plafond.

- Испанские? - сказал Монте-Кристо. - Или гаитийские, или неаполитанские?

«Des bons d'Espagne, dit Monte-Cristo, des bons d'Haïti, des bons de Naples?

—Non, dit Danglars en riant de son rire suffisant des bons au porteur, des bons sur la Banque de France. Tenez, ajouta-t-il, monsieur le comte, vous qui êtes l'empereur de la finance, comme j'en suis le roi, avez-vous vu beaucoup de chiffons de papier de cette grandeur-là valoir chacun un million?»

- Нет, - отвечал Данглар, самодовольно посмеиваясь, - чеки на предъявителя, чеки на Французский банк. Вот, граф, - прибавил он, - вы - император - финансов, если я - король; часто вам случалось видеть такие вот клочки бумаги стоимостью по миллиону?

Монте-Кристо взял в руку, словно желая их взвесить, пять клочков бумаги, горделиво переданных ему Дангларом, и прочел:

Monte-Cristo prit dans sa main, comme pour les peser, les cinq chiffons de papier que lui présentait orgueilleusement Danglars, et lut:

"Господин директор банка, благоволите уплатить предъявителю сего за мой счет один миллион франков. Барон Данглар".

«Plaise à M. le Régent de la Banque de faire payer à mon ordre, et sur les fonds déposés par moi, la somme d'un million, valeur en compte.

- Один, два, три, четыре, пять, - сказал Монте-Кристо, - пять миллионов! Черт возьми, вот так размах, господин Крез!

«BARON DANGLARS.»

- Вот как я делаю дела! - сказал Данглар.

—Un, deux, trois, quatre, cinq, fit Monte-Cristo; cinq millions! peste! comme vous y allez, seigneur Crésus!

- Это удивительно, особенно, если эта сумма, в чем я, впрочем, не сомневаюсь, будет уплачена наличными.

—Voilà comme je fais les affaires, moi, dit Danglars.

- Так оно и будет, - сказал Данглар.

—C'est merveilleux, si surtout, comme je n'en doute pas, cette somme est payée comptant.

—Elle le sera, dit Danglars.

- Хорошо иметь такой кредит; в самом деле, только во Франции видишь такие вещи; пять клочков бумаги, которые стоять пять миллионов; нужно видеть это, чтобы поверить.

—C'est beau d'avoir un pareil crédit; en vérité il n'y a qu'en France qu'on voie ces choses-là: cinq chiffons de papier valant cinq millions; et il faut le voir pour le croire.

- А вы сомневаетесь?

- Нет.

—Vous en doutez?

—Non.

—Vous dites cela avec un accent... Tenez, donnez-vous-en le plaisir: conduisez mon commis à la banque, et vous l'en verrez sortir avec des bons sur le trésor pour la même somme.

- Вы это говорите таким тоном... Хотите, доставьте себе удовольствие: пойдите с моим доверенным в банк, и вы увидите, как он выйдет оттуда с облигациями казначейства на ту же сумму.

—Non, dit Monte-Cristo pliant les cinq billets, ma foi non, la chose est trop curieuse, et j'en ferai l'expérience moi-même. Mon crédit chez vous était de six millions, j'ai pris neuf cent mille francs, c'est cinq millions cent mille francs que vous restez me devoir. Je prends vos cinq chiffons de papier que je tiens pour bons à la seule vue de votre signature, et voici un reçu général de six millions qui régularise notre compte. Je l'avais préparé d'avance, car il faut vous dire que j'ai fort besoin d'argent aujourd'hui.»

- Нет, право, это слишком любопытно, - сказал Монте-Кристо, складывая все пять чеков, - я сам произведу опыт. Мой кредит у вас был на шесть миллионов; я взял девятьсот тысяч франков, за вами остается пять миллионов сто тысяч. Я беру ваши клочки бумаги, которые я принимаю за валюту при одном взгляде на вашу подпись, и вот вам общая расписка на шесть миллионов, которая уравнивает наши счеты. Я приготовил ее заранее, так как должен сознаться, что мне очень нужны деньги сегодня.

И, кладя чеки в карман, он другой рукой протянул банкиру расписку.

Et d'une main Monte-Cristo mit les cinq billets dans sa poche, tandis que de l'autre il tendait son reçu au banquier.

Молния, упавшая у ног Данглара, не поразила бы его большим ужасом.

La foudre tombant aux pieds de Danglars ne l'eût pas écrasé d'une terreur plus grande.

- Как же так? - пролепетал он. - Вы берете эти деньги, граф? Но, простите, эти деньги я должен приютам, это вклад, и я обещал уплатить сегодня.

«Quoi! balbutia-t-il, quoi! monsieur le comte, vous prenez cet argent? Mais, pardon, pardon, c'est de l'argent que je dois aux hospices, un dépôt, et j'avais promis de payer ce matin.

—Ah! dit Monte-Cristo, c'est différent. Je ne tiens pas précisément à ces cinq billets, payez-moi en autres valeurs; c'était par curiosité que j'avais pris celles-ci, afin de pouvoir dire de par le monde que, sans avis aucun, sans me demander cinq minutes de délai, la maison Danglars m'avait payé cinq millions comptant! c'eût été remarquable! Mais voici vos valeurs; je vous le répète, donnez-m'en d'autres.»

- А, это другое дело, - сказал Монте-Кристо. - Мне не нужны непременно эти чеки, заплатите мне какими-нибудь другими ценностями; я их взял просто из любопытства, чтобы иметь возможность рассказывать повсюду, что без всякого предупреждения, не попросив у меня и пяти минут отсрочки, банк Данглара выплатил мне пять миллионов наличными. Это было бы великолепно! Но вот ваши чеки; повторяю, дайте мне что-нибудь другое.

Et il tendait les cinq effets à Danglars qui, livide, allongea d'abord la main, ainsi que le vautour allonge la griffe par les barreaux de sa cage pour retenir la chair qu'on lui enlève.

Он подал чеки Данглару, и тот, смертельно бледный, протянул было руку, как коршун протягивает когти сквозь прутья клетки, чтобы вцепиться в мясо, которое у него отнимают.

Tout à coup il se ravisa, fit un effort violent et se contint.

Но вдруг он спохватился, сделал над собой усилие и сдержался. Затем он улыбнулся, и его искаженное лицо смягчилось.

Puis on le vit sourire, arrondir peu à peu les traits de son visage bouleversé.

- Впрочем, - сказал он, - ваша расписка это те же деньги.

«Au fait, dit-il, votre reçu, c'est de l'argent.

—Oh! mon Dieu, oui! et si vous étiez à Rome, sur mon reçu, la maison Thomson et French ne ferait pas plus de difficulté de vous payer que vous n'en avez fait vous-même.

- Ну, конечно! Будь вы в Риме, Томсон и Френч платили бы вам по моей расписке с той же легкостью, с какой вы сами сделали это сейчас.

- Извините меня, граф, извините.

- Так я могу оставить эти деньги себе?

—Pardon, monsieur le comte, pardon.

—Je puis donc garder cet argent?

- Да, да, оставьте, - сказал Данглар, отирая вспотевший лоб.

—Oui, dit Danglars en essuyant la sueur qui perlait à la racine de ses cheveux, gardez, gardez.»

Монте-Кристо положил чеки обратно в карман, причем лицо его ясно говорило:

Monte-Cristo remit les cinq billets dans sa poche avec cet intraduisible mouvement de physionomie qui veut dire:

"Что ж, подумайте; если вы раскаиваетесь, еще не поздно".

«Dame! réfléchissez; si vous vous repentez, il est encore temps.

—Non, dit Danglars, non; décidément, gardez mes signatures. Mais, vous le savez, rien n'est formaliste comme un homme d'argent; je destinais cet argent aux hospices et j'eusse cru les voler en ne leur donnant pas précisément celui-là, comme si un écu n'en valait pas un autre. Excusez!»

- Нет, пет, - сказал Данглар, оставьте эти чеки себе. Но, вы знаете, мы, финансисты, очень щепетильны. Я предназначал эти деньги приютам, и мне казалось, что я их обкрадываю, если не плачу именно этими чеками, как будто деньги не все одинаковы. Простите меня!

И он громко, но нервически рассмеялся.

- Прощаю, - любезно отвечал Монте-Кристо, - и кладу деньги в карман.

Et il se mit à rire bruyamment, mais des nerfs.

И он вложил чеки в свой бумажник.

«J'excuse, répondit gracieusement Monte-Cristo, et j'empoche.»

- Но у вас остается еще сто тысяч франков? - сказал Данглар.

Et il plaça les bons dans son portefeuille.

«Mais, dit Danglars, nous avons une somme de cent mille francs?

- О, пустяки! - сказал Монте-Кристо. - Лаж, вероятно, составляет приблизительно ту же сумму; оставьте ее себе, и мы будем квиты.

—Oh! bagatelle, dit Monte-Cristo. L'agio doit monter à peu près à cette somme; gardez-la, et nous serons quittes.

—Comte, dit Danglars, parlez-vous sérieusement?

- Вы говорите серьезно, граф?

- Я никогда не шучу с банкирами, - отвечал МонтеКристо с серьезностью, граничащей с дерзостью.

—Je ne ris jamais avec les banquiers», répliqua Monte-Cristo avec un sérieux qui frisait l'impertinence.

И он направился к двери как раз в ту минуту, когда лакей докладывал:

Et il s'achemina vers la porte, juste au moment où le valet de chambre annonçait:

- Господин де Бовиль, главный казначей Управления приютов.

«M. de Boville, receveur général des hospices.

- Вот видите, - сказал Монте-Кристо, - я пришел как раз вовремя, чтобы воспользоваться вашими чеками; их берут нарасхват.

—Ma foi, dit Monte-Cristo, il paraît que je suis arrivé à temps pour jouir de vos signatures, on se les dispute.»

Данглар снова побледнел и поспешил проститься с графом.

Danglars pâlit une seconde fois, et se hâta de prendre congé du comte.

Монте-Кристо обменялся церемонным поклоном с г-ном де Бовиль, который дожидался в приемной и был тотчас же после ухода графа введен в кабинет Данглара.

Le comte de Monte-Cristo échangea un cérémonieux salut avec M. de Boville, qui se tenait debout dans le salon d'attente, et qui, M. de Monte-Cristo passé, fut immédiatement introduit dans le cabinet de M. Danglars.

На лице графа, всегда таком серьезном, мелькнула мимолетная улыбка, когда в руке у казначея приютов оп увидел бумажник.

On eût pu voir le visage si sérieux du comte s'illuminer d'un éphémère sourire à l'aspect du portefeuille que tenait à la main M. le receveur des hospices.

У дверей ею ждала коляска, и он велел тотчас же ехать в банк.

Тем временем Данглар, подавляя волнение, шел навстречу своему посетителю.

À la porte, il retrouva sa voiture, et se fit conduire sur-le-champ à la Banque.

Нечего и говорить, что на его губах застыла приветливая улыбка.

Pendant ce temps, Danglars, comprimant toute émotion, venait à la rencontre du receveur général.

- Здравствуйте, дорогой кредитор, - сказал он, - потому что я бьюсь об заклад, что ко мне является именно кредитор.

Il va sans dire que le sourire et la gracieuseté étaient stéréotypés sur ses lèvres.

«Bonjour, dit-il, mon cher créancier, car je gagerais que c'est le créancier qui m'arrive.

- Вы угадали, барон, - отвечал Бовиль, - в моем лице к вам являются приюты: вдовы и сироты моей рукой просят у вас подаяния в пять миллионов.

—Vous avez deviné juste, monsieur le baron, dit M. de Boville, les hospices se présentent à vous dans ma personne; les veuves et les orphelins viennent par mes mains vous demander une aumône de cinq millions.

- А еще говорят, что сироты достойны сожаления! - сказал Данглар, продолжая шутку. - Бедные дети!

- Вот я и пришел от их имени, - сказал Бовиль. - Вы должны были получить мое письмо вчера...

—Et l'on dit que les orphelins sont à plaindre! dit Danglars en prolongeant la plaisanterie; pauvres enfants!

- Да.

- Вот и я, с распиской в получении.

—Me voici donc venu en leur nom, dit M. de Boville. Vous avez dû recevoir ma lettre hier?

—Oui.

—Me voici avec mon reçu.

- Дорогой де Бовиль, - сказал Данглар, - ваши вдовы и сироты, если вы ничего не имеете против, будут добры подождать двадцать четыре часа, потому что граф Монте-Кристо, который только что отсюда вышел... ведь вы с ним встретились, правда?

—Mon cher monsieur de Boville, dit Danglars, vos veuves et vos orphelins auront, si vous le voulez bien, la bonté d'attendre vingt-quatre heures, attendu que M. de Monte-Cristo, que vous venez de voir sortir d'ici... Vous l'avez vu, n'est-ce pas?

- Да, так что же?

- Так вот, Монте-Кристо унес их пять миллионов!

- Как так?

—Oui; eh bien?

—Eh bien, M. de Monte-Cristo emportait leur cinq millions!

—Comment cela?

—Le comte avait un crédit illimité sur moi, crédit ouvert par la maison Thomson et French, de Rome. Il est venu me demander une somme de cinq millions d'un seul coup; je lui ai donné un bon sur la Banque: c'est là que sont déposés mes fonds; et vous comprenez, je craindrais, en retirant des mains de M. le régent dix millions le même jour, que cela ne lui parût bien étrange.

«En deux jours, ajouta Danglars en souriant, je ne dis pas.

- Граф имел у меня неограниченный кредит, открытый римским домом Томсон и Френч. Он попросил у меня сразу пять миллионов, и я дал ему чек на банк; там я держу свои деньги; вы понимаете, я боюсь, что если я потребую у управляющего банком десять миллионов в один день, это может ему показаться весьма странным. В два дня - другое дело, - добавил Данглар с улыбкой.

- Да что вы! - недоверчиво воскликнул Бовиль. - Пять миллионов этому господину, который только что вышел отсюда и еще раскланялся со мной, как будто я с ним знаком?

—Allons donc! s'écria M. de Boville avec le ton de la plus complète incrédulité; cinq millions à ce monsieur qui sortait tout à l'heure, et qui m'a salué en sortant comme si je le connaissais?

- Быть может, он вас знает, хотя вы с ним и не знакомы. Граф Монте-Кристо знает всех.

- Пять миллионов!

- Вот его расписка. Поступите, как апостол Фома: посмотрите и потрогайте.

—Peut-être vous connaît-il sans que vous le connaissiez, vous. M. de Monte-Cristo connaît tout le monde.

Бовиль взял бумагу, которую ему протягивал Данглар, и прочел:

—Cinq millions!

—Voilà son reçu. Faites comme saint Thomas: voyez et touchez.»

M. de Boville prit le papier que lui présentait Danglars, et lut:

"Получил от барона Данглара пять миллионов сто тысяч франков, которые, по его желанию, будут ему возмещены банкирским домом Томсон и Френч в Риме".

«Reçu de M. le baron Danglars la somme de cinq millions cent mille francs, dont il se remboursera à volonté sur la maison Thomson et French, de Rome.»

«C'est ma foi vrai! dit celui-ci.

- Все верно! - сказал он.

- Вам известен дом Томсон и Френч?

- Да, - сказал Бовиль, - у меня была с ним однажды сделка в двести тысяч франков; но с тех пор я больше ничего о нем не слышал.

—Connaissez-vous la maison Thomson et French?

—Oui, dit M. de Boville, j'ai fait autrefois une affaire de deux cent mille francs avec elle; mais je n'en ai pas entendu parler depuis.

- Это один из лучших банкирских домов в Европе, - сказал Данглар, небрежно бросая на стол взятую им из рук Бовиля расписку.

—C'est une des meilleures maisons d'Europe, dit Danglars en rejetant négligemment sur son bureau le reçu qu'il venait de prendre des mains de M. de Boville.

- И на его счету было пять миллионов только у вас? Да это какой-то набоб, этот граф Монте-Кристо!

—Et il avait comme cela cinq millions, rien que sur vous? Ah çà! mais c'est donc un nabab que ce comte de Monte-Cristo?

- Я уж, право, не знаю, кто он такой, но у него было три неограниченных кредита: один у меня, другой у Ротшильда, третий у Лаффита; и, как видите, - небрежно добавил Данглар, - он отдал предпочтение мне и оставил сто тысяч франков на лаж.

—Ma foi! je ne sais pas ce que c'est, mais il avait trois crédits illimités: un sur moi, un sur Rothschild, un sur Laffitte, et, ajouta négligemment Danglars, comme vous voyez, il m'a donné la préférence en me laissant cent mille francs pour l'agio.»

Бовиль выказал все признаки величайшего восхищения.

- Нужно будет его навестить, - сказал он. - Я постараюсь, чтобы он основал у нас какое-нибудь благотворительное заведение.

M. de Boville donna tous les signes de la plus grande admiration.

«Il faudra que je l'aille visiter, dit-il, et que j'obtienne quelque fondation pieuse pour nous.

- И это дело верное; он одной милостыни раздает больше, чем на двадцать тысяч франков в месяц.

- Это замечательно! Притом, я ему поставлю в пример госпожу де Морсер и ее сына.

—Oh! c'est comme si vous la teniez; ses aumônes seules montent à plus de vingt mille francs par mois.

- В каком отношении?

- Они пожертвовали все свое состояние приютам.

—C'est magnifique; d'ailleurs, je lui citerai l'exemple de Mme de Morcerf et de son fils.

- Какое состояние?

- Да их собственное, состояние покойного генерала де Морсер.

—Quel exemple?

- Но почему?

—Ils ont donné toute leur fortune aux hospices.

—Quelle fortune?

—Leur fortune, celle du général de Morcerf, du défunt.

- Потому, что они не хотели пользоваться имуществом, приобретенным такими низкими способами.

—Et à quel propos?

- Чем же они будут жить?

—À propos qu'ils ne voulaient pas d'un bien si misérablement acquis.

- Мать уезжает в провинцию, а сын поступает на военную службу.

—De quoi vont-ils vivre?

—La mère se retire en province et le fils s'engage.

- Скажите, какая щепетильность! - воскликнул Данглар.

—Tiens, tiens, dit Danglars, en voilà des scrupules!

- Я не далее как вчера зарегистрировал дарственный акт.

—J'ai fait enregistrer l'acte de donation hier.

- И сколько у них было?

—Et combien possédaient-ils?

- Да не слишком много, миллион двести тысяч с чемто. Но вернемся к нашим миллионам.

—Oh! pas grand-chose: douze à treize cent mille francs. Mais revenons à nos millions.

—Volontiers, dit Danglars le plus naturellement du monde; vous êtes donc bien pressé de cet argent?

- Извольте, - сказал самым естественным тоном Данглар. - Так вам очень спешно нужны эти деньги?

- Очень: завтра у нас кассовая ревизия.

—Mais oui; la vérification de nos caisses se fait demain.

- Завтра! Почему вы это сразу не сказали? До завтра еще целая вечность! В котором часу ревизия?

—Demain! que ne disiez-vous cela tout de suite? Mais c'est un siècle, demain! À quelle heure cette vérification?

- В два часа.

- Пришлите в полдень, - сказал с улыбкой Данглар.

—À deux heures.

—Envoyez à midi, dit Danglars avec son sourire.

Бовиль в ответ только кивнул головой, теребя свой бумажник.

M. de Boville ne répondait pas grand-chose; il faisait oui de la tête et remuait son portefeuille.

- Или вот что, - сказал Данглар, - можно сделать лучше.

- Что именно?

—Eh! mais j'y songe, dit Danglars, faites mieux.

—Que voulez-vous que je fasse?

- Расписка графа Монте-Кристо - это те же деньги; предъявите эту расписку Ротшильду или Лаффиту; они тотчас же ее примут.

—Le reçu de M. de Monte-Cristo vaut de l'argent; passez ce reçu chez Rothschild ou chez Laffitte; ils vous le prendront à l'instant même.

—Quoique remboursable sur Rome?

- Несмотря на то, что им придется рассчитываться с Римом?

- Разумеется; вы только потеряете тысяч пять-шесть на учете.

—Certainement; il vous en coûtera seulement un escompte de cinq à six mille francs.

Казначей подскочил.

- Ну нет, знаете: я лучше подожду до завтра. Как вы это просто говорите!

Le receveur fit un bond en arrière.

«Ma foi! non, j'aime mieux attendre à demain. Comme vous y allez!

- Прошу прощения, - сказал Данглар с удивительной наглостью, - я было подумал, что вам нужно покрыть небольшую недостачу.

—J'ai cru un instant, pardonnez-moi, dit Danglars avec une suprême impudence, j'ai cru que vous aviez un petit déficit à combler.

- Что вы! - воскликнул казначей.

- Это бывает у нас, и тогда приходится идти на жертвы.

—Ah! fit le receveur.

- Слава богу, нет, - сказал Бовиль.

—Écoutez, cela s'est vu, et dans ce cas on fait un sacrifice.

—Dieu merci! non, dit M. de Boville.

- В таком случае до завтра; согласны, мой дорогой?

—Alors, à demain; mais sans faute?

- Хорошо, до завтра; но уж наверное?

—Ah çà! mais, vous riez! Envoyez à midi, et la Banque sera prévenue.

- Да вы шутите! Пришлите в полдень, банк будет предупрежден.

—Je viendrai moi-même.

- Я приду сам.

—Mieux encore, puisque cela me procurera le plaisir de vous voir.»

- Тем лучше, я буду иметь удовольствие увидеться с вами.

Они пожали друг другу руки.

Ils se serrèrent la main.

«À propos, dit M. de Boville, n'allez-vous donc point à l'enterrement de cette pauvre Mlle de Villefort, que j'ai rencontré sur le boulevard?

- Кстати, - сказал Бовиль, - разве вы не будете на похоронах бедной мадемуазель де Вильфор? Я встретил процессию на Бульваре.

—Non, dit le banquier, je suis encore un peu ridicule depuis l'affaire de Benedetto, et je fais un plongeon.

- Нет, - отвечал банкир, - я еще немного смешон после этой истории с Бенедетто и прячусь.

- Напрасно; чем вы виноваты?

—Bah! vous avez tort; est-ce qu'il y a de votre faute dans tout cela?

- Знаете, мой дорогой, когда носишь незапятнанное имя, как мое, становишься щепетилен.

—Écoutez, mon cher receveur, quand on porte un nom sans tache comme le mien, on est susceptible.

- Все сочувствуют вам, поверьте, и все особенно жалеют вашу дочь.

—Tout le monde vous plaint, soyez-en persuadé, et, surtout, tout le monde plaint mademoiselle votre fille.

- Бедная Эжени! - произнес Данглар с глубоким вздохом. - Вы знаете, что она возвращается?

—Pauvre Eugénie! fit Danglars avec un profond soupir. Vous savez qu'elle entre en religion, monsieur?

- Нет.

—Non.

- Увы, к несчастью, это так. На следующий день после скандала она решила уехать с подругой-монахиней; она хочет поискать какой-нибудь строгий монастырь в Италии или Испании.

—Hélas! ce n'est que malheureusement trop vrai. Le lendemain de l'événement, elle s'est décidée à partir avec une religieuse de ses amies; elle va chercher un couvent bien sévère en Italie ou en Espagne.

- Это ужасно!

И господин де Бовиль удалился, выражая свои соболезнования несчастному отцу.

—Oh! c'est terrible!»

Et M. de Boville se retira sur cette exclamation en faisant au père mille compliments de condoléance. Mais il ne fut pas plus tôt dehors, que Danglars, avec une énergie de geste que comprendront ceux-là seulement qui ont vu représenter Robert Macaire, par Frédérick, s'écria:

Но едва он вышел, как Данглар с выразительным жестом, о котором могут составить себе представление только те, кто видел, как Фредерик играет Робер-Макера [61], воскликнул:

- Болван!!!

И, пряча расписку Монте-Кристо в маленький бумажник, добавил:

- Приходи в полдень! В полдень я буду далеко!

«Imbécile!»

Et serrant la quittance de Monte-Cristo dans un petit portefeuille:

«Viens à midi, ajouta-t-il, à midi, je serai loin.»

Puis il s'enferma à double tour, vida tous les tiroirs de sa caisse, réunit une cinquantaine de mille francs en billets de banque, brûla différents papiers, en mit d'autres en évidence, et commença d'écrire une lettre qu'il cacheta, et sur laquelle il mit pour suscription:

Затем он запер двери на ключ, опорожнил все ящики своей кассы, собрал тысяч пятьдесят кредитными билетами, сжег кое-какие бумаги, другие положил на видное место и сел писать письмо; кончив его, он запечатал конверт и надписал:

"Баронессе Данглар".

- Вечером я сам положу его к ней на туалетный столик, - пробормотал он.

Затем он достал из ящика стола паспорт.

«À madame la baronne Danglars.»

«Ce soir, murmura-t-il, je la placerai moi-même sur sa toilette.»

- Отлично, - сказал он, - действителен еще на два месяца.

------------------

Puis, tirant un passeport de son tiroir.

«Bon, dit-il, il est encore valable pour deux mois.»

61. "Робер-Макер" - популярная в свое время комедия Бенжамепа Антье и Фредерика Леметра (1834).