< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Неделю спустя Дориан Грей сидел в оранжерее своей усадьбы СелбиРойял, беседуя с хорошенькой герцогиней Монмаут, которая гостила у него вместе с мужем, высохшим шестидесятилетним стариком. Было время чая, и мягкий свет большой лампы под кружевным абажуром падал на тонкий фарфор и чеканное серебро сервиза. За столом хозяйничала герцогиня. Ее белые руки грациозно порхали среди чашек, а полные красные губы улыбались, - видно, ее забавляло то, что ей нашептывал Дориан. Лорд Генри наблюдал за ними, полулежа в плетеном кресле с шелковыми подушками, а на диване персикового цвета восседала леди Нарборо, делая вид, что слушает герцога, описывавшего ей бразильского жука, которого он недавно добыл для своей коллекции. Трое молодых щеголей в смокингах угощали дам пирожными. В Селби уже съехались двенадцать человек, и назавтра ожидали еще гостей.

Una settimana dopo, Dorian Gray era seduto nella serra di Selby Royal e parlava con la graziosa duchessa di Monmouth, che era sua ospite insieme col marito, un sessantenne dall'aspetto stanco.

Era l'ora del tè e la luce attenuata della grande lampada dal paralume di pizzo collocata sulla tavola, illuminava le porcellane delicate e gli argenti martellati del servizio al quale la duchessa presiedeva. Le sue mani bianche si muovevano con grazia e le sue rosse labbra carnose sorridevano di qualcosa che Dorian le stava dicendo: Lord Henry, adagiato in una poltrona di seta, li guardava. Su un divano color pesca c'era Lady Narborough che fingeva di ascoltare il duca, che le descriveva l'ultimo scarabeo brasiliano che aveva aggiunto alla sua collezione. Tre giovanotti molto ben vestiti, in smoking, offrivano pasticcini ad alcune signore. C'erano dodici ospiti in casa e per il giorno seguente si aspettava l'arrivo di altri.

- О чем это вы толкуете? - спросил лорд Генри, подойдя к столу и ставя свою чашку.- Надеюсь, Дориан рассказал вам, Глэдис, о моем проекте все окрестить поновому?.. Это замечательная мысль.

- Di che cosa state parlando voi due? - disse Lord Henry, andando verso il tavolino e posandovi sopra la tazza. - Gladys, spero che Dorian ti abbia detto del mio piano di ribattezzare ogni cosa. E' un'idea deliziosa.

- А я вовсе не хочу менять имя, Гарри, - возразила герцогиня, поднимая на него красивые глаза.- Я вполне довольна моим, и, наверное, мистер Грей тоже доволен своим.

- Ma io non ho nessuna voglia di essere ribattezzata, Henry rispose la duchessa, fissandolo con i suoi magnifici occhi. Sono soddisfattissima del mio nome e sono certa che il signor Gray è soddisfattissimo del suo.

- Милая Глэдис, я ни за что на свете не стал бы менять такие имена, как ваши и Дориана. Оба они очень хороши. Я имею в виду главным образом цветы. Вчера я срезал орхидею для бутоньерки, чудеснейший пятнистый цветок, обольстительный, как семь смертных грехов, и машинально спросил у садовника, как эта орхидея называется. Он сказал, что это прекрасный сорт "робинзониана"... или что-то столь же неблагозвучное. Право, мы: разучились давать вещам красивые названия, - да, да, это печальная правда! А ведь слово - это все. Я никогда не придираюсь к поступкам, я требователен только к словам... Потому-то я и не выношу вульгарный реализм в литературе. Человека, называющего лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею - только на это он и годен.

- Ну а как, например, вас окрестить поновому, Гарри? - спросила герцогиня.

- Принц Парадокс, - сказал Дориан.

- Mia cara Gladys, non vorrei modificare né l'uno né l'altro per tutto l'oro del mondo. Sono entrambi perfetti. Pensavo soprattutto ai fiori. Ieri colsi un'orchidea per mettermela all'occhiello; era una mirabile cosa, tutta macchiata, efficace come i sette peccati mortali. Senza pensarci, ne chiesi il nome al giardiniere e questi mi rispose che era un bell'esemplare di Robinsoniana o un'altra tremenda cosa di questo genere. E' una triste verità che abbiamo perduto il dono di dare alle cose dei nomi graziosi. I nomi sono tutto. Io non litigo mai con le cose; litigo soltanto con le parole, e questa è la ragione per la quale in letteratura detesto il realismo volgare. L'uomo che chiama vanga una vanga dovrebbe essere costretto a maneggiarla; è l'unica cosa per la quale sia adatto.

- Вот удачно придумано! - воскликнула герцогиня.

- E a te, allora Harry, come dovremmo chiamarti? - chiese lei.

- И слышать не хочу о таком имени, - со смехом запротестовал лорд Генри, Садясь в кресло.- Ярлык пристанет, так уж потом от него не избавишься. Нет, я отказываюсь от этого титула.

- Il suo nome è Principe Paradosso - disse Dorian.

- L'ho riconosciuto subito - esclamò la duchessa.

- Non lo voglio sentire - disse Lord Henry, ridendo e sedendosi.- A un'etichetta non si sfugge più.

- Короли не должны отрекаться, - тоном предостережения произнесли красивые губки.

Rifiuto il titolo.

- Значит, вы хотите, чтобы я стал защитником трона?

- I re non possono abdicare - fu il mònito che venne da quelle labbra graziose.

- Да.

- Но я провозглашаю истины будущего!

- Vuoi dunque ch'io difenda il mio trono?

- А я предпочитаю заблуждения настоящего, - отпарировала герцогиня.

- Sì.

- Io annunzio le verità di domani.

- Preferisco gli errori di ieri - rispose lei.

- Вы меня обезоруживаете, Глэдис! - воскликнул лорд Генри, заражаясь ее настроением.

- Gladys, mi hai disarmato - esclamò lui, vedendola così ostinata.

- Я отбираю у вас щит, но оставляю копье, Гарри.

- Dello scudo, ma non della lancia.

- Я никогда не сражаюсь против Красоты, - сказал он с галантным поклоном.

- Contro la bellezza non scendo mai in lizza - disse lui con un gesto della mano.

- Это ошибка, Гарри, поверьте мне. Вы цените красоту слишком высоко.

- E' qui che sbagli, Harry, credi a me. Attribuisci alla bellezza un valore veramente eccessivo.

- Полноте, Глэдис! Правда, я считаю, что лучше быть красивым, чем добродетельным. Но, с другой стороны, я первый готов согласиться, что лучше уж быть добродетельным, чем безобразным.

- Come puoi dire questo? Ammetto che penso che sia meglio essere belli che buoni; ma d'altra parte non c'è uomo più disposto di me ad ammettere che è meglio essere buoni che brutti.

- Выходит, что некрасивость - один из семи смертных грехов?воскликнула герцогиня.А как же вы только что сравнивали с ними орхидеи?

- Dunque la bruttezza è uno dei sette peccati mortali? - gridò la duchessa. - E che succede allora della tua similitudine a proposito dell'orchidea?

- Нет, Глэдис, некрасивость - одна из семи смертных добродетелей. И вам, как стойкой тори, не следует умалять их значения. Пиво, Библия и эти семь смертных добродетелей сделали нашу Англию такой, какая она есть.

- Значит, вы не любите нашу страну?

- La bruttezza è una delle sette virtù mortali, Gladys. Tu, che sei una buona conservatrice, non devi sottovalutarle; la birra, la Bibbia e le sette virtù mortali hanno fatto della nostra Inghilterra quello che è.

- Я живу в ней.

- Dunque tu non ami il tuo paese? - chiese lei.

- Чтобы можно было усерднее ее хулить?

- Ci vivo.

- А вы хотели бы, чтобы я согласился с мнением Европы о ней?

- Что же там о нас говорят?

- Sì, per poterlo criticare meglio.

- Vorresti che accettassi il verdetto che ha pronunciato l'Europa?

- Что Тартюф эмигрировал в Англию и открыл здесь торговлю.

- Che dicono di noi?

- Это ваша острота, Гарри?

- Дарю ее вам.

- Che Tartufo è emigrato in Inghilterra e vi ha aperto bottega. E' roba tua questa?

- Что я с пей сделаю? Она слишком похожа на правду.

- Te la regalo.

- Non saprei che farmene. E' troppo vero.

- А вы не бойтесь. Наши соотечественники никогда не узнают себя в портретах.

- Non aver paura. I nostri compatrioti non riconoscono mai una descrizione.

- Они - люди благоразумные.

- Sono gente pratica.

- Скорее хитрые. Подводя баланс, они глупость покрывают богатством, а порок - лицемерием.

- Всетаки в прошлом мы вершили великие дела.

- Sono più astuti che pratici. Quando fanno i ragionieri fanno bilanciare la stupidità dalla ricchezza e il vizio dall'ipocrisia.

- Нам их навязали, Глэдис.

- Eppure abbiamo fatto cose grandi.

- Но мы с честью несли их бремя.

- Ci sono state imposte cose grandi, Gladys.

- Не дальше как до Фондовой биржи. Герцогиня покачала головой.

- E' un peso che abbiamo saputo portare.

- Я верю в величие нации.

- Soltanto fino al palazzo della Borsa.

- Оно - только пережиток предприимчивости и напористости.

Lei scosse la testa ed esclamò: - Io ho fede nella razza.

- В нем - залог развития.

- Упадок мне милее.

- Per me la decadenza ha un fascino maggiore.

- А как же искусство? - спросила Глэдис.

- E l'arte? - chiese lei.

- E' una malattia.

- Оно - болезнь.

- L'amore?

- А любовь?

- Un'illusione.

- Иллюзия.

- La religione?

- А религия?

- Распространенный суррогат веры.

- Il surrogato elegante della fede.

- Вы скептик.

- Sei uno scettico.

- Ничуть! Ведь скептицизм - начало веры.

- Да кто же вы?

- No di certo. Lo scetticismo è il principio della fede.

- Определить - значит, ограничить.

- Ma che cosa sei?

- Ну, дайте мне хоть нить!..

- Definire è limitare.

- Dammi un filo.

- Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.

- I fili sfuggono di mano. Ti smarriresti nel labirinto.

- Вы меня окончательно загнали в угол. Давайте говорить о другом.

- Mi fai girare la testa. Parliamo di qualcun altro.

- Вот превосходная тема - хозяин дома. Много лет назад его окрестили Прекрасным Принцем.

- Il nostro ospite costituisce un argomento delizioso. Anni fa lo battezzarono Principe Azzurro.

- Ах, не напоминайте мне об этом! - воскликнул Дориан Грей.

- Ah, - gridò Dorian, - non ricordarmelo!

- Хозяин сегодня несносен, - сказала герцогиня, краснея.- Он, кажется, полагает, что Монмаут женился на мне из чисто научного интереса, видя во мне наилучший экземпляр современной бабочки.

- Il nostro ospite è piuttosto antipatico stasera - rispose la duchessa, arrossendo. - Sono convinta che crede che Monmouth mi abbia sposato per ragioni puramente scientifiche, come il miglior esemplare di farfalla moderna che poteva trovare.

- Но он, надеюсь, не посадит вас на булавку, герцогиня?- со смехом сказал Дориан.

- Spero però che non vi bucherà con gli spilli, duchessa - disse ridendo Dorian.

- Достаточно того, что в меня втыкает булавки моя горничная, когда сердится.

- Oh, signor Gray, questo lo fa già la mia cameriera quando è arrabbiata con me.

- А за что же она на вас сердится, герцогиня?

- E riguardo a cosa si arrabbia con voi, duchessa?

- Изза пустяков, мистер Грей, уверяю вас. Обычно за то, что я прихожу в три четверти девятого и заявляю ей, что она должна меня одеть к половине девятого.

- Per le cose più insignificanti, ve l'assicuro, Mister Gray. Di solito perché arrivo alle nove meno dieci e le dico che devo esser vestita per le otto e mezzo.

- Какая глупая придирчивость! Вам бы следовало прогнать ее, герцогиня.

- E' una donna irragionevole! Dovreste licenziarla.

- Не могу, мистер Грей. Она придумывает мне фасоны шляпок. Помните ту, в которой я была у леди Хилстон? Вижу, что забыли, но из любезности делаете вид, будто помните. Так вот, она эту шляпку сделала из ничего. Все хорошие шляпы создаются из ничего.

- Non oso, signor Gray. Inventa persino dei cappelli per me. Vi ricordate quello che portavo al garden-party di Lady Hillstone?

No, però siete molto gentile a far finta di ricordarvene. Orbene, era lei che l'aveva fatto, con niente; ma tutti i bei cappelli sono fatti di niente.

- Как и все хорошие репутации, Глэдис, - вставил лорд Генри.- А когда человек чем-нибудь действительно выдвинется, он наживает врагов. У нас одна лишь посредственность - залог популярности.

- Come tutte le buone riputazioni, Gladys - interruppe Lord Henry.

- Ogni volta che produciamo un effetto qualunque ci facciamo un nemico. Per esser popolari bisogna essere mediocri.

- Только не у женщин, Гарри! - Герцогиня энергично покачала головой.- А женщины правят миром. Уверяю вас, мы терпеть не можем посредственности. Кто-то сказал про нас, что мы "любим ушами". А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.

- Con le donne no - disse la duchessa, scuotendo la testa - e le donne governano il mondo. Ti assicuro che noi non possiamo sopportare la mediocrità. Noi donne, come ha detto non so più chi, amiamo con gli orecchi, come voi uomini amate con gli occhi, se pure siete capaci di amare.

- Мне кажется, мы только это и делаем всю жизнь, - сказал Дориан.

- Mi sembra che non facciamo mai altro - disse Dorian a mezza voce.

- Ну, значит, никого не любите понастоящему, мистер Грей, - отозвалась герцогиня с шутливым огорчением.

- Ah, ma allora non amate mai veramente, signor Gray - rispose la duchessa, fingendo la tristezza.

- Милая моя Глэдис, что за ересь! - воскликнул лорд Генри.- Любовь питается повторением, и только повторение превращает простое вожделение в искусство. Притом каждый раз, когда влюбляешься, любишь впервые. Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой. Перемена только усиливает ее. Жизнь дарит человеку в лучшем случае лишь одно великое мгновение, и секрет счастья в том, чтобы это великое мгновение переживать как можно чаще.

- Cara Gladys - gridò Lord Henry, - come puoi dire questo? Il romanzo vive di ripetizione e la ripetizione trasforma un appetito in arte. Del resto, ogni volta che amiamo è l'unica volta che abbiamo amato. La diversità dell'oggetto non modifica l'unicità della passione; semplicemente la intensifica. Nella vita non possiamo avere, al massimo, che una grande esperienza e il segreto della vita consiste nel ripetere quell'esperienza il più spesso possibile.

- Даже если оно вас тяжело ранит, Гарри? - спросила герцогиня, помолчав.

- Anche se ne siamo usciti feriti, Harry? - chiese la duchessa dopo una pausa.

- Да, в особенности тогда, когда оно вас ранит, - ответил лорд Генри.

- Soprattutto se ne siamo usciti feriti - rispose Lord Henry.

Герцогиня повернулась к Дориану и посмотрела на него как-то странно.

La duchessa si girò a guardare Dorian, con una curiosa espressione negli occhi.

- А вы что на это скажете, мистер Грей? - спросила она.

- E voi che ne dite, signor Gray? - chiese.

Дориан ответил не сразу. Наконец рассмеялся и тряхнул головой.

Dorian esitò un attimo, poi mosse la testa all'indietro e rise.

- Io sono sempre d'accordo con Henry, duchessa.

- Я, герцогиня, всегда во всем согласен с Гарри.

- Anche quando ha torto?

- Даже когда он не прав?

- Harry non ha mai torto.

- Гарри всегда прав, герцогиня.

- E la sua filosofia vi rende felice?

- И что же, его философия помогла вам найти счастье?

- Я никогда не искал счастья. Кому оно нужно? Я искал наслаждений.

- Non ho mai cercato la felicità. E chi vuole la felicità? Ho cercato il piacere.

- E l'avete trovato?

- Spesso. Troppo spesso.

- И находили, мистер Грей?

La duchessa sospirò.

- Часто. Слишком часто. Герцогиня сказала со вздохом:

- Io vado in cerca di pace - disse, - e stasera non ne avrò se non vado a vestirmi.

- А я жажду только мира и покоя. И если не пойду сейчас переодеваться, я его лишусь на сегодня.

- Aspettate che vada a prendervi qualche orchidea, duchessa gridò Dorian, scattando in piedi e incamminandosi giù per la serra.

- Позвольте мне выбрать для вас несколько орхидей, герцогиня, - воскликнул Дориан с живостью и, вскочив, направился в глубь оранжереи.

- Вы бессовестно кокетничаете с ним, Глэдис, - сказал лорд Генри своей кузине.- Берегитесь! Чары его сильны.

- Stai flirtando con lui in un modo vergognoso - disse Harry alla cugina. - Faresti meglio a stare attenta. E' un uomo molto affascinante.

- Se non lo fosse non ci sarebbe battaglia.

- Если бы не это, так не было бы и борьбы.

- Greci contro Greci, dunque?

- Значит, грек идет на грека?

- Io sto dalla parte dei Troiani. Combattevano per una donna.

- Я на стороне троянцев. Они сражались за женщину.

- Ma furono sconfitti.

- И потерпели поражение.

- Esistono cose peggiori della cattura - replicò lei.

- Бывают вещи страшнее плена, - бросила герцогиня.

- Stai galoppando a briglia sciolta.

- Эге, вы скачете, бросив поводья!

- E' l'andatura che fa la vita - fu la risposta.

- Только в скачке и жизнь, - был ответ.

- Lo scriverò nel mio diario stasera.

- Я это запишу сегодня в моем дневнике.

- Che cosa?

- Что именно?

- Che un bimbo scottato ama il fuoco.

- Что ребенок, обжегшись, вновь тянется к огню.

- Io non sono neanche strinata. Ho le ali intatte.

- Огонь меня и не коснулся, Гарри. Мои крылья целы.

- Le puoi adoperare per qualsiasi cosa, ma non per fuggire.

- Они вам служат для чего угодно, только не для полета: вы и не пытаетесь улететь от опасности.

- Il coraggio è passato dagli uomini alle donne. Per noi è un'esperienza nuova.

- Видно, храбрость перешла от мужчин к женщинам. Для нас это новое ощущение.

- Hai una rivale.

- Chi?

Egli rise e sussurrò: - Lady Narborough. Lo adora.

- А вы знаете, что у вас есть соперница?

- Кто?

- Леди Нарборо, - смеясь, шепнул лорд Генри, - она в него положительно влюблена.

- Desti tutte le mie apprensioni. Per noi che siamo romantiche l'appello dell'antichità è fatale.

- Romantiche? Se possedete tutti i metodi della scienza.

- Вы меня пугаете. Увлечение древностью всегда фатально для нас, романтиков.

- Gli uomini ci hanno istruito.

- Ma non vi hanno spiegato.

- Это женщиныто - романтики? Да вы выступаете во всеоружии научных методов!

- Dà una definizione del sesso femminile - disse lei, per sfida.

- Sfingi senza segreti.

- Нас учили мужчины.

- Учить они вас учили, а вот изучить вас до сих пор не сумели.

- Нука, попробуйте охарактеризовать нас! - подзадорила бго герцогиня.

Lei lo guardò sorridendo, poi disse: - Quanto ci mette Gray! Andiamo ad aiutarlo. Non gli ho ancora detto di che colore è il mio vestito.

- Вы - сфинксы без загадок. Герцогиня с улыбкой смотрела на него.

- Ah, Gladys, ma sei tu che devi adattare il vestito ai suoi fiori.

- Однако долго же мистер Грей выбирает для меня орхидеи! Пойдемте поможем ему. Он ведь еще не знает, какого цвета платье я надену к обеду.

- Questa sarebbe una resa prematura.

- L'arte romantica comincia dal punto culminante.

- Bisogna che mi lasci aperta la via della ritirata.

- Come i Parti?

- Вам придется подобрать платье к его орхидеям, Глэдис.

- Quelli si rifugiavano nel deserto, ma io non posso.

- Это было бы преждевременной капитуляцией.

- Романтика в искусстве начинается с кульминационного момента.

- Но я должна обеспечить себе путь к отступлению.

- Подобно парфянам?

- Парфяне спаслись в пустыню. А я этого не могу.

- Для женщин не всегда возможен выбор, - заметил лорд Генри. Не успел он договорить, как с дальнего конца оранжереи донесся стон, а затем глухой стук, словно от падения чего-то тяжелого. Все всполошились. Герцогиня в ужасе застыла на месте, а лорд Генри, тоже испуганный, побежал, раздвигая качавшиеся листья пальм, туда, где на плиточном полу лицом вниз лежал Дориан Грей в глубоком обмороке.

- Alle donne non è sempre permesso scegliere - rispose lui; ma aveva appena finito la frase che dall'estremità più lontana della serra arrivò un gemito soffocato, seguito dal tonfo cupo di una cosa pesante che cadeva. Tutti balzarono in piedi; la duchessa si fermò, paralizzata dall'orrore, e Lord Henry, con gli occhi pieni di spavento, si lanciò tra le palme ondeggianti e trovò Dorian Gray steso, a faccia in giù, sul pavimento di mattonelle; uno svenimento che assomigliava alla morte.

Lo portarono immediatamente nel salotto azzurro e lo adagiarono su uno dei divani. Dopo un po' riprese i sensi e si guardò intorno, con un'espressione attonita.

Его тотчас перенесли в голубую гостиную и уложили на диван. Он скоро пришел в себя и с недоумением обвел глазами комнату.

- Che è successo? - chiese. - Oh, sì, mi ricordo. Sono al sicuro qui, Harry? - Cominciò a tremare.

- Что случилось?спросил он.А, вспоминаю! Я здесь в безопасности, Гарри? - Он вдруг весь затрясся.

- Mio caro Dorian - rispose Lord Henry, - sei semplicemente svenuto; nient'altro. Forse ti sei stancato troppo. Faresti meglio a non scendere per pranzo. Ti sostituisco io.

- Ну конечно, дорогой мой! У вас просто был обморок. Наверное, переутомились. Лучше не выходите к обеду. Я вас заменю.

- No, voglio scendere - disse, lottando per rimettersi in piedi.- Preferisco scendere. Non devo stare solo.

- Нет, я пойду с вами в столовую, - сказал Дориан, с трудом поднимаясь.- Я не хочу оставаться один.

Он пошел к себе переодеваться.

За обедом он проявлял беспечную веселость, в которой было что-то отчаянное. И только по временам вздрагивал от ужаса, вспоминая тот миг, когда увидел за окном оранжереи белое, как платок, лицо Джеймса Вэйна, следившего за ним.

Andò in camera sua e si vestì. Finché rimase seduto a tavola, sembrò che si volesse abbandonare all'allegria più sfrenata; ma ogni tanto un brivido di terrore lo percorreva tutto, se ripensava che aveva visto, schiacciata come un fazzoletto bianco contro la finestra della serra, la faccia di James Vane che lo spiava.