< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Неделю спустя Дориан Грей сидел в оранжерее своей усадьбы СелбиРойял, беседуя с хорошенькой герцогиней Монмаут, которая гостила у него вместе с мужем, высохшим шестидесятилетним стариком. Было время чая, и мягкий свет большой лампы под кружевным абажуром падал на тонкий фарфор и чеканное серебро сервиза. За столом хозяйничала герцогиня. Ее белые руки грациозно порхали среди чашек, а полные красные губы улыбались, - видно, ее забавляло то, что ей нашептывал Дориан. Лорд Генри наблюдал за ними, полулежа в плетеном кресле с шелковыми подушками, а на диване персикового цвета восседала леди Нарборо, делая вид, что слушает герцога, описывавшего ей бразильского жука, которого он недавно добыл для своей коллекции. Трое молодых щеголей в смокингах угощали дам пирожными. В Селби уже съехались двенадцать человек, и назавтра ожидали еще гостей.

Une semaine plus lard, Dorian Gray était assis dans la serre de Selby Royal, parlant à la jolie duchesse de Monmouth, qui, avec son mari, un homme de soixante ans, à l’air fatigué, était parmi ses hôtes. C’était l’heure du thé, et la douce lumière de la grosse lampe couverte de dentelle qui reposait sur la table, faisait briller les chines délicats et l’argent repoussé du service ; la duchesse présidait la réception.

Ses mains blanches se mouvaient gentiment parmi les tasses, et ses lèvres d’un rouge sanglant riaient à quelque chose que Dorian lui soufflait. Lord Henry était étendu sur une chaise d’osier drapée de soie, les regardant. Sur un divan de couleur pêche, lady Narborough feignait d’écouter la description que lui faisait le duc du dernier scarabée brésilien dont il venait d’enrichir sa collection.

Trois jeunes gens en des smokings recherchés offraient des gâteaux à quelques dames. La société était composée de douze personnes et l’on en attendait plusieurs autres pour le jour suivant.

- О чем это вы толкуете? - спросил лорд Генри, подойдя к столу и ставя свою чашку.- Надеюсь, Дориан рассказал вам, Глэдис, о моем проекте все окрестить поновому?.. Это замечательная мысль.

– De quoi parlez-vous ? dit lord Henry se penchant vers la table et y déposant sa tasse. J’espère que Dorian vous fait part de mon plan de rebaptiser toute chose, Gladys. C’est une idée charmante.

- А я вовсе не хочу менять имя, Гарри, - возразила герцогиня, поднимая на него красивые глаза.- Я вполне довольна моим, и, наверное, мистер Грей тоже доволен своим.

– Mais je n’ai pas besoin d’être rebaptisée, Harry, répliqua la duchesse, le re-gardant de ses beaux yeux. Je suis très satisfaite de mon nom, et je suis certaine que Mr Gray est content du sien.

- Милая Глэдис, я ни за что на свете не стал бы менять такие имена, как ваши и Дориана. Оба они очень хороши. Я имею в виду главным образом цветы. Вчера я срезал орхидею для бутоньерки, чудеснейший пятнистый цветок, обольстительный, как семь смертных грехов, и машинально спросил у садовника, как эта орхидея называется. Он сказал, что это прекрасный сорт "робинзониана"... или что-то столь же неблагозвучное. Право, мы: разучились давать вещам красивые названия, - да, да, это печальная правда! А ведь слово - это все. Я никогда не придираюсь к поступкам, я требователен только к словам... Потому-то я и не выношу вульгарный реализм в литературе. Человека, называющего лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею - только на это он и годен.

- Ну а как, например, вас окрестить поновому, Гарри? - спросила герцогиня.

- Принц Парадокс, - сказал Дориан.

– Ma chère Gladys, je ne voudrais changer aucun de vos deux noms pour tout au monde ; ils sont tous deux parfaits... Je pensais surtout aux fleurs... Hier, je cueil-lis une orchidée pour ma boutonnière. C’était une adorable fleur tachetée, aussi per-verse que les sept péchés capitaux. Distraitement, je demandais à l’un des jardiniers comment elle s’appelait. Il me répondit que c’était un beau spécimen de Robinsonia-na ou quelque chose d’aussi affreux... C’est une triste vérité, mais nous avons perdu la faculté de donner de jolis noms aux objets. Les noms sont tout. Je ne me dispute jamais au sujet des faits ; mon unique querelle est sur les mots : c’est pourquoi je hais le réalisme vulgaire en littérature. L’homme qui appellerait une bêche, une bêche, devrait être forcé d’en porter une ; c’est la seule chose qui lui conviendrait...

- Вот удачно придумано! - воскликнула герцогиня.

– Alors, comment vous appellerons-nous, Harry, demanda-t-elle.

- И слышать не хочу о таком имени, - со смехом запротестовал лорд Генри, Садясь в кресло.- Ярлык пристанет, так уж потом от него не избавишься. Нет, я отказываюсь от этого титула.

- Короли не должны отрекаться, - тоном предостережения произнесли красивые губки.

– Son nom est le prince Paradoxe, dit Dorian.

– Je le reconnais à ce trait, s’exclama la duchesse.

– Je ne veux rien entendre, dit lord Henry, s’asseyant dans un fauteuil. On ne peut se débarrasser d’une étiquette. Je refuse le titre.

– Les Majestés ne peuvent abdiquer, avertirent de jolies lèvres.

- Значит, вы хотите, чтобы я стал защитником трона?

- Да.

– Vous voulez que je défende mon trône, alors ?...

- Но я провозглашаю истины будущего!

– Oui.

- А я предпочитаю заблуждения настоящего, - отпарировала герцогиня.

– Je dirai les vérités de demain.

– Je préfère les fautes d’aujourd’hui, répondit la duchesse.

- Вы меня обезоруживаете, Глэдис! - воскликнул лорд Генри, заражаясь ее настроением.

– Vous me désarmez, Gladys, s’écria-t-il, imitant son opiniâtreté.

- Я отбираю у вас щит, но оставляю копье, Гарри.

– De votre bouclier, Harry, non de votre lance...

- Я никогда не сражаюсь против Красоты, - сказал он с галантным поклоном.

– Je ne joute jamais contre la beauté, dit-il avec son inclinaison de main.

- Это ошибка, Гарри, поверьте мне. Вы цените красоту слишком высоко.

– C’est une erreur, croyez-moi. Vous mettez la beauté trop haut.

- Полноте, Глэдис! Правда, я считаю, что лучше быть красивым, чем добродетельным. Но, с другой стороны, я первый готов согласиться, что лучше уж быть добродетельным, чем безобразным.

– Comment pouvez-vous dire cela ? Je crois, je l’avoue, qu’il vaut mieux être beau que bon. Mais d’un autre côté, personne n’est plus disposé que je ne le suis à reconnaître qu’il vaut mieux être bon que laid.

- Выходит, что некрасивость - один из семи смертных грехов?воскликнула герцогиня.А как же вы только что сравнивали с ними орхидеи?

– La laideur est alors un des sept péchés capitaux, s’écria la duchesse. Qu’advient-il de votre comparaison sur les orchidées ?...

- Нет, Глэдис, некрасивость - одна из семи смертных добродетелей. И вам, как стойкой тори, не следует умалять их значения. Пиво, Библия и эти семь смертных добродетелей сделали нашу Англию такой, какая она есть.

– La laideur est une des sept vertus capitales, Gladys. Vous, en bonne Tory, ne devez les mésestimer.

– La bière, la Bible et les sept vertus capitales ont fait notre Angleterre ce qu’elle est.

– Vous n’aimez donc pas votre pays ?

- Значит, вы не любите нашу страну?

– J’y vis.

– C’est que vous en censurez le meilleur !

- Я живу в ней.

- Чтобы можно было усерднее ее хулить?

- А вы хотели бы, чтобы я согласился с мнением Европы о ней?

– Voudriez-vous que je m’en rapportasse au verdict de l’Europe sur nous ? in-terrogea-t-il.

– Que dit-elle de nous ?

- Что же там о нас говорят?

- Что Тартюф эмигрировал в Англию и открыл здесь торговлю.

– Que Tartuffe a émigré en Angleterre et y a ouvert boutique.

– Est-ce de vous, Harry ?

- Это ваша острота, Гарри?

– Je vous le donne.

- Дарю ее вам.

- Что я с пей сделаю? Она слишком похожа на правду.

– Je ne puis m’en servir, c’est trop vrai.

- А вы не бойтесь. Наши соотечественники никогда не узнают себя в портретах.

– Vous n’avez rien à craindre ; nos compatriotes ne se reconnaissent jamais dans une description.

- Они - люди благоразумные.

– Ils sont pratiques.

- Скорее хитрые. Подводя баланс, они глупость покрывают богатством, а порок - лицемерием.

- Всетаки в прошлом мы вершили великие дела.

– Ils sont plus rusés que pratiques. Quand ils établissent leur grand livre, ils balancent la stupidité par la fortune et le vice par l’hypocrisie.

- Нам их навязали, Глэдис.

– Cependant, nous avons fait de grandes choses.

- Но мы с честью несли их бремя.

– Les grandes choses nous furent imposées, Gladys.

- Не дальше как до Фондовой биржи. Герцогиня покачала головой.

– Nous en avons porté le fardeau.

- Я верю в величие нации.

– Pas plus loin que le Stock Exchange.

- Оно - только пережиток предприимчивости и напористости.

Elle secoua la tête.

– Je crois dans la race, s’écria-t-elle.

- В нем - залог развития.

- Упадок мне милее.

– Elle représente les survivants de la poussée.

- А как же искусство? - спросила Глэдис.

– Elle suit son développement.

- Оно - болезнь.

– La décadence m’intéresse plus.

- А любовь?

- Иллюзия.

- А религия?

- Распространенный суррогат веры.

– Qu’est-ce que l’Art ? demanda-t-elle.

– Une maladie.

- Вы скептик.

– L’Amour ?

- Ничуть! Ведь скептицизм - начало веры.

– Une illusion.

– La religion ?

- Да кто же вы?

- Определить - значит, ограничить.

– Une chose qui remplace élégamment la Foi.

– Vous êtes un sceptique.

- Ну, дайте мне хоть нить!..

- Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.

– Jamais ! Le scepticisme est le commencement de la Foi.

– Qu’êtes-vous ?

- Вы меня окончательно загнали в угол. Давайте говорить о другом.

– Définir est limiter.

– Donnez-moi un guide.

- Вот превосходная тема - хозяин дома. Много лет назад его окрестили Прекрасным Принцем.

– Les fils sont brisés. Vous vous perdriez dans le labyrinthe.

– Vous m’égarez... Parlons d’autre chose.

- Ах, не напоминайте мне об этом! - воскликнул Дориан Грей.

– Notre hôte est un sujet délicieux. Il fut baptisé, il y a des ans, le Prince Char-mant.

- Хозяин сегодня несносен, - сказала герцогиня, краснея.- Он, кажется, полагает, что Монмаут женился на мне из чисто научного интереса, видя во мне наилучший экземпляр современной бабочки.

- Но он, надеюсь, не посадит вас на булавку, герцогиня?- со смехом сказал Дориан.

– Ah ! Ne me faites pas souvenir de cela ! s’écria Dorian Gray.

– Notre hôte est plutôt désagréable ce soir, remarqua avec enjouement la du-chesse. Je crois qu’il pense que Monmouth ne m’a épousée, d’après ses principes scientifiques, que comme le meilleur spécimen qu’il a pu trouver du papillon mo-derne.

- Достаточно того, что в меня втыкает булавки моя горничная, когда сердится.

- А за что же она на вас сердится, герцогиня?

– J’espère du moins que l’idée ne lui viendra pas de vous transpercer d’une épingle, duchesse, dit Dorian en souriant.

- Изза пустяков, мистер Грей, уверяю вас. Обычно за то, что я прихожу в три четверти девятого и заявляю ей, что она должна меня одеть к половине девятого.

– Oh ! ma femme de chambre s’en charge... quand je l’ennuie...

– Et comment pouvez-vous l’ennuyer, duchesse ?

- Какая глупая придирчивость! Вам бы следовало прогнать ее, герцогиня.

– Pour les choses les plus triviales, je vous assure. Ordinairement, parce que j’arrive à neuf heures moins dix et que je lui confie qu’il faut que je sois habillée pour huit heures et demie.

- Не могу, мистер Грей. Она придумывает мне фасоны шляпок. Помните ту, в которой я была у леди Хилстон? Вижу, что забыли, но из любезности делаете вид, будто помните. Так вот, она эту шляпку сделала из ничего. Все хорошие шляпы создаются из ничего.

– Quelle erreur de sa part !... Vous devriez la congédier.

- Как и все хорошие репутации, Глэдис, - вставил лорд Генри.- А когда человек чем-нибудь действительно выдвинется, он наживает врагов. У нас одна лишь посредственность - залог популярности.

– Je n’ose, Mr Gray. Pensez donc, elle m’invente des chapeaux. Vous souvenez-vous de celui que je portais au garden-party de Lady Hilstone ?... Vous ne vous en souvenez pas, je le sais, mais c’est gentil de votre part de faire semblant de vous en souvenir. Eh bien ! il a été fait avec rien ; tous les jolis chapeaux sont faits de rien.

- Только не у женщин, Гарри! - Герцогиня энергично покачала головой.- А женщины правят миром. Уверяю вас, мы терпеть не можем посредственности. Кто-то сказал про нас, что мы "любим ушами". А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.

– Comme les bonnes réputations, Gladys, interrompit lord Henry... Chaque ef-fet que vous produisez vous donne un ennemi de plus. Pour être populaire, il faut être médiocre.

- Мне кажется, мы только это и делаем всю жизнь, - сказал Дориан.

- Ну, значит, никого не любите понастоящему, мистер Грей, - отозвалась герцогиня с шутливым огорчением.

– Pas avec les femmes, fit la duchesse hochant la tête, et les femmes gouver-nent le monde. Je vous assure que nous ne pouvons supporter les médiocrités. Nous autres femmes, comme on dit, aimons avec nos oreilles comme vous autres hommes, aimez avec vos yeux, si toutefois vous aimez jamais...

- Милая моя Глэдис, что за ересь! - воскликнул лорд Генри.- Любовь питается повторением, и только повторение превращает простое вожделение в искусство. Притом каждый раз, когда влюбляешься, любишь впервые. Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой. Перемена только усиливает ее. Жизнь дарит человеку в лучшем случае лишь одно великое мгновение, и секрет счастья в том, чтобы это великое мгновение переживать как можно чаще.

- Даже если оно вас тяжело ранит, Гарри? - спросила герцогиня, помолчав.

- Да, в особенности тогда, когда оно вас ранит, - ответил лорд Генри.

– Il me semble que nous ne faisons jamais autre chose, murmura Dorian.

– Ah ! alors, vous n’avez jamais réellement aimé, Mr Gray, répondit la du-chesse sur un ton de moquerie triste.

– Ma chère Gladys, s’écria lord Henry, comment pouvez-vous dire cela ? La passion vit par sa répétition et la répétition convertit en art un penchant. D’ailleurs, chaque fois qu’on aime c’est la seule fois qu’on ait jamais aimé. La différence d’objet n’altère pas la sincérité de la passion ; elle l’intensifie simplement. Nous ne pouvons avoir dans la vie au plus qu’une grande expérience, et le secret de la vie est de la re-produire le plus souvent possible.

Герцогиня повернулась к Дориану и посмотрела на него как-то странно.

– Même quand vous fûtes blessé par elle, Harry ? demanda la duchesse après un silence.

- А вы что на это скажете, мистер Грей? - спросила она.

– Surtout quand on fut blessé par elle, répondit lord Henry.

Дориан ответил не сразу. Наконец рассмеялся и тряхнул головой.

Une curieuse expression dans l’œil, la duchesse, se tournant, regarda Dorian Gray :

- Я, герцогиня, всегда во всем согласен с Гарри.

– Que dites-vous de cela, Mr Gray ? interrogea-t-elle.

- Даже когда он не прав?

- Гарри всегда прав, герцогиня.

Dorian hésita un instant ; il rejeta sa tête en arrière, et riant :

- И что же, его философия помогла вам найти счастье?

– Je suis toujours d’accord avec Harry, Duchesse.

- Я никогда не искал счастья. Кому оно нужно? Я искал наслаждений.

– Même quand il a tort ?

– Harry n’a jamais tort, Duchesse.

- И находили, мистер Грей?

– Et sa philosophie vous rend heureux ?

- Часто. Слишком часто. Герцогиня сказала со вздохом:

- А я жажду только мира и покоя. И если не пойду сейчас переодеваться, я его лишусь на сегодня.

– Je n’ai jamais recherché le bonheur. Qui a besoin du bonheur ?... Je n’ai cherché que le plaisir.

– Et vous l’avez trouvé, Mr Gray ?

- Позвольте мне выбрать для вас несколько орхидей, герцогиня, - воскликнул Дориан с живостью и, вскочив, направился в глубь оранжереи.

– Souvent, trop souvent...

La duchesse soupira...

– Je cherche la paix, dit-elle, et si je ne vais pas m’habiller, je ne la trouverai pas ce soir.

- Вы бессовестно кокетничаете с ним, Глэдис, - сказал лорд Генри своей кузине.- Берегитесь! Чары его сильны.

– Laissez-moi vous cueillir quelques orchidées, duchesse, s’écria Dorian en se levant et marchant dans la serre...

- Если бы не это, так не было бы и борьбы.

- Значит, грек идет на грека?

– Vous flirtez de trop près avec lui, dit lord Henry à sa cousine. Faites atten-tion. Il est fascinant...

- Я на стороне троянцев. Они сражались за женщину.

- И потерпели поражение.

– S’il ne l’était pas, il n’y aurait point de combat.

- Бывают вещи страшнее плена, - бросила герцогиня.

– Les Grecs affrontent les Grecs, alors ?

- Эге, вы скачете, бросив поводья!

– Je suis du côté des Troyens ; ils combattaient pour une femme.

- Только в скачке и жизнь, - был ответ.

– Ils furent défaits...

- Я это запишу сегодня в моем дневнике.

- Что именно?

– Il y a des choses plus tristes que la défaite, répondit-elle.

- Что ребенок, обжегшись, вновь тянется к огню.

– Vous galopez, les rênes sur le cou...

- Огонь меня и не коснулся, Гарри. Мои крылья целы.

– C’est l’allure qui nous fait vivre.

- Они вам служат для чего угодно, только не для полета: вы и не пытаетесь улететь от опасности.

– J’écrirai cela dans mon journal ce soir.

– Quoi ?

– Qu’un enfant brûlé aime le feu.

- Видно, храбрость перешла от мужчин к женщинам. Для нас это новое ощущение.

– Je ne suis pas même roussie ; mes ailes sont intactes.

– Vous en usez pour tout, excepté pour la fuite.

- А вы знаете, что у вас есть соперница?

- Кто?

– Le courage a passé des hommes aux femmes. C’est une nouvelle expérience pour nous.

- Леди Нарборо, - смеясь, шепнул лорд Генри, - она в него положительно влюблена.

– Vous avez une rivale.

– Qui ?

- Вы меня пугаете. Увлечение древностью всегда фатально для нас, романтиков.

– Lady Narborough, souffla-t-il en riant. Elle l’adore.

- Это женщиныто - романтики? Да вы выступаете во всеоружии научных методов!

– Vous me remplissez de crainte. Le rappel de l’antique nous est fatal, à nous qui sommes romantiques.

- Нас учили мужчины.

– Romantiques ! Vous avez toute la méthode de la science.

- Учить они вас учили, а вот изучить вас до сих пор не сумели.

– Les hommes ont fait notre éducation.

- Нука, попробуйте охарактеризовать нас! - подзадорила бго герцогиня.

– Mais ne vous ont pas expliquées...

– Décrivez-nous comme sexe, fut le défi.

- Вы - сфинксы без загадок. Герцогиня с улыбкой смотрела на него.

– Des sphinges sans secrets.

Elle le regarda, souriante...

- Однако долго же мистер Грей выбирает для меня орхидеи! Пойдемте поможем ему. Он ведь еще не знает, какого цвета платье я надену к обеду.

– Comme Mr Gray est longtemps, dit-elle. Allons l’aider. Je ne lui ai pas dit la couleur de ma robe.

– Vous devriez assortir votre robe à ses fleurs, Gladys.

- Вам придется подобрать платье к его орхидеям, Глэдис.

– Ce serait une reddition prématurée.

– L’Art romantique procède par gradation.

- Это было бы преждевременной капитуляцией.

– Je me garderai une occasion de retraite.

- Романтика в искусстве начинается с кульминационного момента.

- Но я должна обеспечить себе путь к отступлению.

– À la manière des Parthes ?...

– Ils trouvèrent la sécurité dans le désert ; je ne pourrais le faire.

- Подобно парфянам?

- Парфяне спаслись в пустыню. А я этого не могу.

– Il n’est pas toujours permis aux femmes de choisir, répondit-il...

- Для женщин не всегда возможен выбор, - заметил лорд Генри. Не успел он договорить, как с дальнего конца оранжереи донесся стон, а затем глухой стук, словно от падения чего-то тяжелого. Все всполошились. Герцогиня в ужасе застыла на месте, а лорд Генри, тоже испуганный, побежал, раздвигая качавшиеся листья пальм, туда, где на плиточном полу лицом вниз лежал Дориан Грей в глубоком обмороке.

À peine avait-il fini cette menace que du fond de la serre arriva un gémisse-ment étouffé, suivi de la chute sourde d’un corps lourd !... Chacun tressauta. La du-chesse restait immobile d’horreur... Les yeux remplis de crainte, lord Henry se préci-pita parmi les palmes pendantes, et trouva Dorian Gray gisant la face contre le sol pavé de briques, évanoui, comme mort...

Il fut porté dans le salon bleu et déposé sur un sofa. Au bout de quelques minu-tes, il revint à lui, et regarda avec une expression effarée...

Его тотчас перенесли в голубую гостиную и уложили на диван. Он скоро пришел в себя и с недоумением обвел глазами комнату.

– Qu’est-il arrivé ? demanda-t-il. Oh ! je me souviens. Suis-je sauf ici, Harry ?...

- Что случилось?спросил он.А, вспоминаю! Я здесь в безопасности, Гарри? - Он вдруг весь затрясся.

Un tremblement le prit...

- Ну конечно, дорогой мой! У вас просто был обморок. Наверное, переутомились. Лучше не выходите к обеду. Я вас заменю.

– Mon cher Dorian, répondit lord Henry, c’est une simple syncope, voilà tout. Vous devez vous être surmené. Il vaut mieux pour vous que vous ne veniez pas au dîner ; je prendrai votre place.

- Нет, я пойду с вами в столовую, - сказал Дориан, с трудом поднимаясь.- Я не хочу оставаться один.

– Non, j’irai dîner, dit-il se dressant. J’aime mieux descendre dîner. Je ne veux pas être seul !

Он пошел к себе переодеваться.

За обедом он проявлял беспечную веселость, в которой было что-то отчаянное. И только по временам вздрагивал от ужаса, вспоминая тот миг, когда увидел за окном оранжереи белое, как платок, лицо Джеймса Вэйна, следившего за ним.

Il alla dans sa chambre et s’y habilla. À table, il eut comme une sauvage et in-souciante gaieté dans les manières ; mais de temps à autre, un frisson de terreur le traversait, alors qu’il revoyait, plaquée comme un blanc mouchoir sur les vitres de la serre, la figure de James Vane, le guettant !...