< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Весь следующий день Дориан не выходил из дому и большую часть времени провел у себя в комнате, изнемогая от дикого страха; смерти, хотя к жизни он был уже равнодушен. Сознание, что за ним охотятся, что его подстерегают, готовят ему западню, угнетало его, не давало покоя. Стоило ветерку шевельнуть портьеру, как Дориан уже вздрагивал. Сухие листья, которые ветер швырял в стекла, напоминали ему о неосуществленных намерениях и будили страстные сожаления. Как только он закрывал глаза, перед ним вставало лицо моряка, следившего за ним сквозь запотевшее стекло, и снова ужас тяжелой рукой сжимал сердце.

The next day he did not leave the house, and, indeed, spent most of the time in his own room, sick with a wild terror of dying, and yet indifferent to life itself. The consciousness of being hunted, snared, tracked down, had begun to dominate him. If the tapestry did but tremble in the wind, he shook. The dead leaves that were blown against the leaded panes seemed to him like his own wasted resolutions and wild regrets. When he closed his eyes, he saw again the sailor's face peering through the mist-stained glass, and horror seemed once more to lay its hand upon his heart.

Но, может быть, это только его воображение вызвало из мрака ночи призрак мстителя и рисует ему жуткие картины ожидающего его возмездия? Действительность - это хаос, но в работе человеческого воображения есть неумолимая логика. И только наше воображение заставляет раскаяние следовать по пятам за преступлением. Только воображение рисует нам отвратительные последствия каждого нашего греха. В реальном мире фактов грешники не наказываются, праведники не вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот и все.

И, наконец, если бы сторонний человек бродил вокруг дома, его бы непременно увидели слуги или сторожа. На грядках под окном оранжереи остались бы следы - и садовники сразу доложили бы об этом ему, Дориану. Нет, нет, все это только его фантазия! Брат Сибилы не вернулся, чтобы убить его. Он уехал на корабле и погибнет где-нибудь в бурном море. Да, Джеймс Вэйн, во всяком случае, ему больше не опасен. Ведь он не знает, не может знать имя того, кто погубил его сестру. Маска молодости спасла Прекрасного Принца.

But perhaps it had been only his fancy that had called vengeance out of the night and set the hideous shapes of punishment before him. Actual life was chaos, but there was something terribly logical in the imagination. It was the imagination that set remorse to dog the feet of sin. It was the imagination that made each crime bear its misshapen brood. In the common world of fact the wicked were not punished, nor the good rewarded. Success was given to the strong, failure thrust upon the weak. That was all. Besides, had any stranger been prowling round the house, he would have been seen by the servants or the keepers. Had any foot-marks been found on the flower-beds, the gardeners would have reported it. Yes, it had been merely fancy. Sibyl Vane's brother had not come back to kill him. He had sailed away in his ship to founder in some winter sea. From him, at any rate, he was safe. Why, the man did not know who he was, could not know who he was. The mask of youth had saved him.

Так Дориан в конце концов уверил себя, что все это был только мираж. Однако ему страшно было думать, что совесть может порождать такие жуткие фантомы и, придавая им видимое обличье, заставлять их проходить перед человеком! Во что превратилась бы его жизнь, если бы днем и ночью призраки его преступлений смотрели на него из темных углов, издеваясь над ним, шептали ему что-то в уши во время пиров, будили его ледяным прикосновением, когда он уснет! При этой мысли Дориан бледнел и холодел от страха. О, зачем он в страшный час безумия убил друга! Как жутко даже вспоминать эту сцену! Она словно стояла у него перед глазами. Каждая ужасная подробность воскресала в памяти и казалась еще ужаснее. Из темной пропасти времен в кровавом одеянии вставала грозная тень его преступления.

And yet if it had been merely an illusion, how terrible it was to think that conscience could raise such fearful phantoms, and give them visible form, and make them move before one! What sort of life would his be if, day and night, shadows of his crime were to peer at him from silent corners, to mock him from secret places, to whisper in his ear as he sat at the feast, to wake him with icy fingers as he lay asleep! As the thought crept through his brain, he grew pale with terror, and the air seemed to him to have become suddenly colder. Oh! in what a wild hour of madness he had killed his friend! How ghastly the mere memory of the scene! He saw it all again. Each hideous detail came back to him with added horror. Out of the black cave of time, terrible and swathed in scarlet, rose the image of his sin. When Lord Henry came in at six o'clock, he found him crying as one whose heart will break.

Когда лорд Генри в шесть часов пришел в спальню к Дориану, он застал его в слезах. Дориан плакал, как человек, у которого сердце разрывается от горя.

Только на третий день он решился выйти из дому. Напоенное запахом сосен ясное зимнее утро вернуло ему бодрость и жизнерадостность. Но не только это вызвало перемену. Вся душа Дориана восстала против чрезмерности мук, способной ее искалечить, нарушить ее дивный покой. Так всегда бывает с утонченными натурами. Сильные страсти, если они не укрощены, сокрушают таких людей. Страсти эти -либо убивают, -либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.

It was not till the third day that he ventured to go out. There was something in the clear, pine-scented air of that winter morning that seemed to bring him back his joyousness and his ardour for life. But it was not merely the physical conditions of environment that had caused the change. His own nature had revolted against the excess of anguish that had sought to maim and mar the perfection of its calm. With subtle and finely wrought temperaments it is always so. Their strong passions must either bruise or bend. They either slay the man, or themselves die. Shallow sorrows and shallow loves live on. The loves and sorrows that are great are destroyed by their own plenitude. Besides, he had convinced himself that he had been the victim of a terror-stricken imagination, and looked back now on his fears with something of pity and not a little of contempt.

Помимо того, Дориан убедил себя, что онжертва своего потрясенного воображения, и уже вспоминал свои страхи с чувством, похожим на снисходительную жалость, жалость, в которой была немалая доля пренебрежения.

After breakfast, he walked with the duchess for an hour in the garden and then drove across the park to join the shooting-party. The crisp frost lay like salt upon the grass. The sky was an inverted cup of blue metal. A thin film of ice bordered the flat, reed-grown lake.

После завтрака он целый час гулял с герцогиней в саду, потом поехал через парк па то место, где должны были собраться охотники. Сухой хрустящий иней словно солью покрывал траву. Небо походило на опрокинутую чашу из голубого металла. Тонкая кромка льда окаймляла у берегов поросшее камышом тихое озеро.

At the corner of the pine-wood he caught sight of Sir Geoffrey Clouston, the duchess's brother, jerking two spent cartridges out of his gun. He jumped from the cart, and having told the groom to take the mare home, made his way towards his guest through the withered bracken and rough undergrowth.

На опушке соснового леса Дориан, увидел брата герцогини, сэра Джеффри Клаустона, - он выбрасывал два пустых патрона из своего ружья. Дориан выскочил из экипажа и, приказав груму отвести лошадь домой, направился к своему гостю, пробираясь сквозь заросли кустарника и сухого папоротника.

"Have you had good sport, Geoffrey?" he asked.

"Not very good, Dorian. I think most of the birds have gone to the open. I dare say it will be better after lunch, when we get to new ground."

- Хорошо поохотились, Джеффри? - спросил он, подходя.

- Не особенно. Видно, птицы почти все улетели в'поле. После завтрака переберемся на другое место. Авось там больше повезет.

Dorian strolled along by his side. The keen aromatic air, the brown and red lights that glimmered in the wood, the hoarse cries of the beaters ringing out from time to time, and the sharp snaps of the guns that followed, fascinated him and filled him with a sense of delightful freedom. He was dominated by the carelessness of happiness, by the high indifference of joy.

Дориан зашагал рядом с ним. Живительный аромат леса, мелькавшие в его зеленой сени золотистые и красные блвки солнца на стволах, хриплые крики загонщиков, порой разносившиеся по лесу, и резкое щелкание ружей - все веселило его и наполняло чудесным ощущением свободы. Он весь отдался чувству бездумного счастья, радости, которую ничто не может смутить.

Вдруг ярдах в двадцати от них, изза бугорка, поросшего прошлогодней травой, выскочил заяц. Насторожив уши с черными кончиками, вытягивая длинные задние лапки, он стрелой помчался в глубь ольшаника. Сэр Джеффри тотчас поднял ружье. Но грациозные движения зверька неожиданно умилили Дориана, и он крикнул:

- Не убивайте его, Джеффри, пусть себе живет!

Suddenly from a lumpy tussock of old grass some twenty yards in front of them, with black-tipped ears erect and long hinder limbs throwing it forward, started a hare. It bolted for a thicket of alders. Sir Geoffrey put his gun to his shoulder, but there was something in the animal's grace of movement that strangely charmed Dorian Gray, and he cried out at once, "Don't shoot it, Geoffrey. Let it live."

"What nonsense, Dorian!" laughed his companion, and as the hare bounded into the thicket, he fired. There were two cries heard, the cry of a hare in pain, which is dreadful, the cry of a man in agony, which is worse.

- Что за глупости, Дориан! - со смехом запротестовал сэр Джеффри и выстрелил в тот момент, когда заяц юркнул в чащу. Раздался двойной крик - ужасный крик раненого зайца и еще более ужасный предсмертный крик человека.

"Good heavens! I have hit a beater!" exclaimed Sir Geoffrey. "What an ass the man was to get in front of the guns! Stop shooting there!" he called out at the top of his voice. "A man is hurt."

- Боже! Я попал в загонщика! - ахнул сэр Джеффри.- Какой это осел полез под выстрелы! Эй, перестаньте там стрелять! - крикнул он во всю силу своих легких.- Человек ранен!

The head-keeper came running up with a stick in his hand.

"Where, sir? Where is he?" he shouted. At the same time, the firing ceased along the line.

Прибежал старший егерь с палкой.

- Где, сэр? Где он?

И в ту же минуту по всей линии затихла стрельба.

"Here," answered Sir Geoffrey angrily, hurrying towards the thicket. "Why on earth don't you keep your men back? Spoiled my shooting for the day."

- Там, - сердито ответил сэр Джеффри и торопливо пошел к ольшанику.- Какого черта вы не отвели своих людей подальше? Испортили мне сегодняшнюю охоту.

Дориан смотрел, как оба нырнули в заросли, раздвигая гибкие ветви. Через минуту они уже появились оттуда и вынесли труп на освещенную солнцем опушку. Дориан в ужасе отвернулся, подумав, что злой рок преследует его повсюду. Он слышал вопрос сэра Джеффри, умер ли этот человек, и утвердительный ответ егеря. Лес вдруг ожил, закишел людьми, слышался топот множества ног, приглушенный гомон. Крупный фазан с меднокрасной грудью, шумно хлопая крыльями, пролетел наверху среди ветвей.

Dorian watched them as they plunged into the alder-clump, brushing the lithe swinging branches aside. In a few moments they emerged, dragging a body after them into the sunlight. He turned away in horror. It seemed to him that misfortune followed wherever he went. He heard Sir Geoffrey ask if the man was really dead, and the affirmative answer of the keeper. The wood seemed to him to have become suddenly alive with faces. There was the trampling of myriad feet and the low buzz of voices. A great copper-breasted pheasant came beating through the boughs overhead.

After a few moments--that were to him, in his perturbed state, like endless hours of pain--he felt a hand laid on his shoulder. He started and looked round.

Через несколько минут, показавшихся расстроенному Дориану бесконечными часами муки, на его плечо легла чья-то рука. Он вздрогнул и оглянулся.

"Dorian," said Lord Henry, "I had better tell them that the shooting is stopped for to-day. It would not look well to go on."

- Дориан, - промолвил лорд Генри.- Лучше я скажу им, чтобы на сегодня охоту прекратили. Продолжать ее как-то неудобно.

"I wish it were stopped for ever, Harry," he answered bitterly. "The whole thing is hideous and cruel. Is the man ...?"

- Ее бы следовало запретить навсегда, - ответил Дориан с горечью.- Это такая жестокая и противная забава! Что, тот человек...

He could not finish the sentence.

Он не мог докончить фразы.

- К сожалению, да. Ему угодил в грудь весь заряд дроби. Должно быть, умер сразу. Пойдемте домой, Дориан.

"I am afraid so," rejoined Lord Henry. "He got the whole charge of shot in his chest. He must have died almost instantaneously. Come; let us go home."

Они шли рядом к главной аллее и молчали. Наконец Дориан поднял глаза на лорда Генри и сказал с тяжелым вздохом:

- Это дурное предзнаменование, Гарри, очень дурное!

They walked side by side in the direction of the avenue for nearly fifty yards without speaking. Then Dorian looked at Lord Henry and said, with a heavy sigh, "It is a bad omen, Harry, a very bad omen."

- Что именно? - спросил лорд Генри.- Ах да, этот несчастный случай. Ну, милый друг, что поделаешь? Убитый был сам виноват - кто же становится под выстрелы? И, кроме топимы-то тут при чем? Для Джеффри это изрядная неприятность, не спорю. Дырявить загонщиков не годится. Люди могут подумать, что он плохой стрелок. А между тем это неверно: Джеффри стреляет очень метко. Но не будем больше говорить об этом.

"What is?" asked Lord Henry. "Oh! this accident, I suppose. My dear fellow, it can't be helped. It was the man's own fault. Why did he get in front of the guns? Besides, it is nothing to us. It is rather awkward for Geoffrey, of course. It does not do to pepper beaters. It makes people think that one is a wild shot. And Geoffrey is not; he shoots very straight. But there is no use talking about the matter."

Дориан покачал головой.

- Нет, это дурной знак, Гарри. Я чувствую, что случится что-то страшное... Быть может, со мной, - добавил он, проводя рукой по глазам, как под влиянием сильной боли.

Dorian shook his head. "It is a bad omen, Harry. I feel as if something horrible were going to happen to some of us. To myself, perhaps," he added, passing his hand over his eyes, with a gesture of pain.

Лорд Генри рассмеялся.

- Самое страшное на свете - это скука, Дориан. Вот единственный грех, которому нет прощения. Но нам она не грозит, если только наши приятели за обедом не вздумают толковать о случившемся. Надо будет их предупредить, что это запретная тема. Ну а предзнаменования - вздор, никаких предзнаменований не бывает. Судьба не шлет нам вестников - для этого она достаточно мудра или достаточно жестока. И, наконец, скажите, ради бога, что может с вами случиться, Дориан? У вас есть все, чего только может пожелать человек. Каждый был бы рад поменяться с вами.

The elder man laughed. "The only horrible thing in the world is ennui, Dorian. That is the one sin for which there is no forgiveness. But we are not likely to suffer from it unless these fellows keep chattering about this thing at dinner. I must tell them that the subject is to be tabooed. As for omens, there is no such thing as an omen. Destiny does not send us heralds. She is too wise or too cruel for that. Besides, what on earth could happen to you, Dorian? You have everything in the world that a man can want. There is no one who would not be delighted to change places with you."

- А я был бы рад поменяться с любым человеком на свете! Не смейтесь, Гарри, я вам правду говорю. Злополучный крестьянин, который убит только что, счастливее меня. Смерти я не боюсьстрашно только ее приближение. Мне кажется, будто ее чудовищные крылья уже шумят надо мной в свинцовой духоте. О господи! Разве вы не видите, что какой-то человек прячется за деревьями, подстерегает, ждет меня?

"There is no one with whom I would not change places, Harry. Don't laugh like that. I am telling you the truth. The wretched peasant who has just died is better off than I am. I have no terror of death. It is the coming of death that terrifies me. Its monstrous wings seem to wheel in the leaden air around me. Good heavens! don't you see a man moving behind the trees there, watching me, waiting for me?"

Лорд Генри посмотрел туда, куда указывала дрожащая рука в перчатке.

- Да, - сказал он с улыбкой, - вижу садовника, который действительно поджидает нас. Наверное, хочет узнать, какие цветы срезать к столу. До чего же у вас нервы развинтились, мой милый! Непременно посоветуйтесь с моим врачом, когда мы вернемся в город.

Lord Henry looked in the direction in which the trembling gloved hand was pointing. "Yes," he said, smiling, "I see the gardener waiting for you. I suppose he wants to ask you what flowers you wish to have on the table to-night. How absurdly nervous you are, my dear fellow! You must come and see my doctor, when we get back to town."

Дориан вздохнул с облегчением, узнав в подходившем садовника. Тот приподнял шляпу, смущенно покосился на лорда Генри и, достав из кармана письмо, подал его хозяину.

- Ее светлость приказала мне подождать ответа, - промолвил он вполголоса.

Dorian heaved a sigh of relief as he saw the gardener approaching. The man touched his hat, glanced for a moment at Lord Henry in a hesitating manner, and then produced a letter, which he handed to his master. "Her Grace told me to wait for an answer," he murmured.

Дориан сунул письмо в карман.

- Скажите ее светлости, что я сейчас приду, - сказал он сухо. Садовник торопливо пошел к дому.

Dorian put the letter into his pocket. "Tell her Grace that I am coming in," he said, coldly. The man turned round and went rapidly in the direction of the house.

- Как женщины любят делать рискованные вещи! - с улыбкой заметил лорд Генри.- Эта черта мне в них очень нравится. Женщина готова флиртовать с кем угодно до тех пор, пока другие на это обращают внимание.

"How fond women are of doing dangerous things!" laughed Lord Henry. "It is one of the qualities in them that I admire most. A woman will flirt with anybody in the world as long as other people are looking on."

- А вы любите говорить рискованные вещи, Гарри. И в данном случае вы глубоко ошибаетесь. Герцогиня мне очень нравится, но я не влюблен в нее.

"How fond you are of saying dangerous things, Harry! In the present instance, you are quite astray. I like the duchess very much, but I don't love her."

- А она в вас очень влюблена, но нравитесь вы ей меньше. Так что вы составите прекрасную пару.

"And the duchess loves you very much, but she likes you less, so you are excellently matched."

- Вы сплетничаете, Гарри! И сплетничаете без всяких оснований.

"You are talking scandal, Harry, and there is never any basis for scandal."

- Основание для всякой сплетни - вера в безнравственность, - изрек лорд Генри, закуривая папиросу.

"The basis of every scandal is an immoral certainty," said Lord Henry, lighting a cigarette.

- Гарри, Гарри, вы ради красного словца готовы кого угодно принести в жертву!

"You would sacrifice anybody, Harry, for the sake of an epigram."

- Люди сами восходят на алтарь, чтобы принести себя в жертву.

"The world goes to the altar of its own accord," was the answer.

- Ах, если бы я мог кого-нибудь полюбить! - воскликнул Дориан с ноткой пафоса в голосе.- Но я, кажется, утратил эту способность и разучился желать. Я всегда был слишком занят собой - и вот стал уже в тягость самому себе. Мне хочется бежать от всего, уйти, забыть!.. Глупо было ехать сюда. Я, пожалуй, телеграфирую Харви, чтобы яхта была наготове. На яхте чувствуешь себя в безопасности.

"I wish I could love," cried Dorian Gray with a deep note of pathos in his voice. "But I seem to have lost the passion and forgotten the desire. I am too much concentrated on myself. My own personality has become a burden to me. I want to escape, to go away, to forget. It was silly of me to come down here at all. I think I shall send a wire to Harvey to have the yacht got ready. On a yacht one is safe."

- В безопасности от чего, Дориан? С вами случилась какаянибудь беда? Почему же вы молчите? Вы знаете, что я всегда готов помочь вам.

"Safe from what, Dorian? You are in some trouble. Why not tell me what it is? You know I would help you."

- Я не могу вам ничего рассказать, Гарри, - ответил Дориан уныло.- И, наверное, все - просто моя фантазия. Это несчастье меня расстроило, я предчувствую, что и со мной случится чтонибудь в таком роде.

"I can't tell you, Harry," he answered sadly. "And I dare say it is only a fancy of mine. This unfortunate accident has upset me. I have a horrible presentiment that something of the kind may happen to me."

- Какой вздор!

"What nonsense!"

- Надеюсь, вы правы, но ничего не могу с собой поделать. Ага, вот и герцогиня! Настоящая Артемида в английском костюме. Как видите, мы вернулись, герцогиня.

"I hope it is, but I can't help feeling it. Ah! here is the duchess, looking like Artemis in a tailor-made gown. You see we have come back, Duchess."

- Я уже все знаю, мистер Грей, - сказала герцогиня.- Бедный Джеффри ужасно огорчен. И, говорят, вы просили его не стрелять в зайца. Какое странное совпадение!

"I have heard all about it, Mr. Gray," she answered. "Poor Geoffrey is terribly upset. And it seems that you asked him not to shoot the hare. How curious!"

- Да, очень странное. Не знаю даже, что меня побудило сказать это. Простая прихоть, вероятно. Заяц был так мил... Однако очень жаль, что они вам рассказали про это. Ужасная история...

"Yes, it was very curious. I don't know what made me say it. Some whim, I suppose. It looked the loveliest of little live things. But I am sorry they told you about the man. It is a hideous subject."

- Досадная история, - поправил его лорд Генри.- И психологически ничуть не любопытная. Вот если бы Джеффри убил его нарочно, - как это было бы интересно! Хотел бы я познакомиться с настоящим убийцей!

"It is an annoying subject," broke in Lord Henry. "It has no psychological value at all. Now if Geoffrey had done the thing on purpose, how interesting he would be! I should like to know some one who had committed a real murder."

- Гарри, вы невозможный человек! - воскликнула герцогиня.- Не правда ли, мистер Грей?.. Ох, Гарри, мистеру Грею, кажется, опять дурно! Он сейчас упадет!

"How horrid of you, Harry!" cried the duchess. "Isn't it, Mr. Gray? Harry, Mr. Gray is ill again. He is going to faint."

Дориан с трудом овладел собой и улыбнулся.

- Это пустяки, не беспокойтесь, герцогиня. Нервы у меня сильно расстроены, вот и все. Пожалуй, я слишком много ходил сегодня... Что такое Гарри опять изрек? Что-нибудь очень циничное? Вы мне потом расскажете. А сейчас вы меня извините - мне, пожалуй, лучше пойти прилечь.

Dorian drew himself up with an effort and smiled. "It is nothing, Duchess," he murmured; "my nerves are dreadfully out of order. That is all. I am afraid I walked too far this morning. I didn't hear what Harry said. Was it very bad? You must tell me some other time. I think I must go and lie down. You will excuse me, won't you?"

Они дошли до широкой лестницы, которая вела из оранжерея на террасу. Когда стеклянная дверь закрылась за Дорианом, лорд Генри повернулся к герцогине и посмотрел на нее в упор своими томными глазами.

They had reached the great flight of steps that led from the conservatory on to the terrace. As the glass door closed behind Dorian, Lord Henry turned and looked at the duchess with his slumberous eyes. "Are you very much in love with him?" he asked.

- Вы сильно в него влюблены? - спросил он. Герцогиня некоторое время молчала, глядя на расстилавшуюся перед ними картину.

She did not answer for some time, but stood gazing at the landscape. "I wish I knew," she said at last.

- Хотела бы я сама это знать, - сказала она наконец. Лорд Генри покачал головой.

He shook his head. "Knowledge would be fatal. It is the uncertainty that charms one. A mist makes things wonderful."

- Знание пагубно для любви. Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным.

"One may lose one's way."

"All ways end at the same point, my dear Gladys."

- Но в тумане можно сбиться с пути.

"What is that?"

"Disillusion."

- Ах, милая Глэдис, все пути ведут к одному.

"It was my debut in life," she sighed.

"It came to you crowned."

- К чему же?

- К разочарованию.

"I am tired of strawberry leaves."

- С него я начала свой жизненный путь, - со вздохом отозвалась герцогиня.

"They become you."

"Only in public."

"You would miss them," said Lord Henry.

- Оно пришло к вам в герцогской короне.

"I will not part with a petal."

- Мне надоели земляничные листья.

"Monmouth has ears."

"Old age is dull of hearing."

- Но вы их носите с подобающим достоинством.

"Has he never been jealous?"

- Только на людях.

"I wish he had been."

- Смотрите, вам трудно будет обойтись без них!

- А они останутся при мне, все до единого.

He glanced about as if in search of something. "What are you looking for?" she inquired.

- Но у Монмаута есть уши.

- Старость туга на ухо.

"The button from your foil," he answered. "You have dropped it."

- Неужели он никогда не ревнует?

She laughed. "I have still the mask."

- Нет. Хоть бы раз приревновал!

"It makes your eyes lovelier," was his reply.

Лорд Генри осмотрелся вокруг, словно ища чегото.

- Чего вы ищете? - спросила герцогиня.

She laughed again. Her teeth showed like white seeds in a scarlet fruit.

- Шишечку от вашей рапиры, - отвечал он.- Вы ее обронили.

Герцогиня расхохоталась.

- Но маска еще на мне.

- Изпод нее ваши глаза кажутся еще красивее, - был ответ.

Герцогиня снова рассмеялась. Зубы ее блеснули меж губ, как белые зернышки в алой мякоти плода.

Upstairs, in his own room, Dorian Gray was lying on a sofa, with terror in every tingling fibre of his body. Life had suddenly become too hideous a burden for him to bear. The dreadful death of the unlucky beater, shot in the thicket like a wild animal, had seemed to him to pre-figure death for himself also. He had nearly swooned at what Lord Henry had said in a chance mood of cynical jesting.

А наверху, в своей спальне, лежал на диване Дориан, и каждая жилка в нем дрожала от ужаса. Жизнь внезапно стала для него невыносимым бременем. Смерть злополучного загонщика, которого подстрелили в лесу, как дикого зверя, казалась Дориану прообразом его собственного конца. Услышав слова лорда Генри, сказанные с такой циничной шутливостью, он чуть не лишился чувств.

At five o'clock he rang his bell for his servant and gave him orders to pack his things for the night-express to town, and to have the brougham at the door by eight-thirty. He was determined not to sleep another night at Selby Royal. It was an ill-omened place. Death walked there in the sunlight. The grass of the forest had been spotted with blood.

В пять часов он позвонил слуге и распорядился, чтобы его вещи были уложены и коляска подана к половине девятого, так как, он, уезжает вечерним поездом в Лондон. Он твердо решил ни одной ночи не ночевать больше в Селби, этом зловещем месте, где смерть бродит и при солнечном свете, а трава в лесу обрызгана кровью.

Он написал лорду Генри записку, в которой сообщал, что едет в Лондон к врачу, и просил развлекать гостей до его возвращения. Когда он запечатывал записку, в дверь постучали, и лакей доложил, что пришел старший егерь. Дориан нахмурился, закусил губу.

Then he wrote a note to Lord Henry, telling him that he was going up to town to consult his doctor and asking him to entertain his guests in his absence. As he was putting it into the envelope, a knock came to the door, and his valet informed him that the head-keeper wished to see him. He frowned and bit his lip. "Send him in," he muttered, after some moments' hesitation.

As soon as the man entered, Dorian pulled his chequebook out of a drawer and spread it out before him.

- Пусть войдет, - буркнул он после минутной нерешимости. Как только егерь вошел, Дориан достал из ящика чековую книжку и положил ее перед собой.

"I suppose you have come about the unfortunate accident of this morning, Thornton?" he said, taking up a pen.

"Yes, sir," answered the gamekeeper.

- Вы, наверное, пришли по поводу того несчастного случая, Торнтон? - спросил он, берясь уже за перо.

- Так точно, сэр, - ответил егерь.

"Was the poor fellow married? Had he any people dependent on him?" asked Dorian, looking bored. "If so, I should not like them to be left in want, and will send them any sum of money you may think necessary."

- Что же, этот бедняга был женат? У него есть семья? - спросил Дориан небрежно, - Если да, я их не оставлю в нужде, пошлю им денег. Сколько вы находите нужным?

"We don't know who he is, sir. That is what I took the liberty of coming to you about."

- Мы не знаем, кто этот человек, сэр. Поэтому я и осмелился вас побеспокоить...

"Don't know who he is?" said Dorian, listlessly. "What do you mean? Wasn't he one of your men?"

- Не знаете, кто он? - рассеянно переспросил Дориан.- Как так? Разве он не из ваших людей?

"No, sir. Never saw him before. Seems like a sailor, sir."

- Нет, сэр. Я его никогда в глаза не видел. Похоже, что это какой-то матрос, сэр. Перо выпало из рук Дориана, и сердце у него вдруг замерло.

The pen dropped from Dorian Gray's hand, and he felt as if his heart had suddenly stopped beating. "A sailor?" he cried out. "Did you say a sailor?"

- Матрос? - переспросил он.- Вы говорите, матрос?

"Yes, sir. He looks as if he had been a sort of sailor; tattooed on both arms, and that kind of thing."

- Да, сэр. По всему видно. На обеих руках у него татуировка... и все такое...

- А нашли вы при нем что-нибудь ? - Дориан наклонился вперед, ошеломленно глядя на егеря.- Какой-нибудь документ, из которого можно узнать его имя?

"Was there anything found on him?" said Dorian, leaning forward and looking at the man with startled eyes. "Anything that would tell his name?"

- Нет, сэр. Только немного денег и шестизарядный револьвер - больше ничего. А имя нигде не указано. Человек, видимо, приличный, но из простых. Мы думаем, что матрос.

Дориан вскочил. Мелькнула безумная надежда, и он судорожно за нее ухватился.

"Some money, sir--not much, and a six-shooter. There was no name of any kind. A decent-looking man, sir, but rough-like. A sort of sailor we think."

Dorian started to his feet. A terrible hope fluttered past him. He clutched at it madly. "Where is the body?" he exclaimed. "Quick! I must see it at once."

- Где труп? Я хочу его сейчас же увидеть.

- Он на ферме, сэр. В пустой конюшне. Люди не любят держать в доме покойника. Они говорят, что мертвец приносит несчастье.

"It is in an empty stable in the Home Farm, sir. The folk don't like to have that sort of thing in their houses. They say a corpse brings bad luck."

- На ферме? Так отправляйтесь туда и ждите меня. Скажите кому-нибудь из конюхов, чтобы привел мне лошадь... Или нет, не надо. Я сам пойду в конюшню. Так будет скорее.

"The Home Farm! Go there at once and meet me. Tell one of the grooms to bring my horse round. No. Never mind. I'll go to the stables myself. It will save time."

Не прошло и четверти часа, как Дориан Грей уже мчался галопом, во весь опор, по длинной аллее. Деревья призрачной процессией неслись мимо, и пугливые тени перебегали дорогу. Раз добыла неожиданно свернула в сторону, к знакомой белой ограде, я чуть не сбросила седока. Он стегнул ее хлыстом по шее, и она понеслась вперед, рассекая воздух, как стрела. Камни летели изпод ее копыт.

In less than a quarter of an hour, Dorian Gray was galloping down the long avenue as hard as he could go. The trees seemed to sweep past him in spectral procession, and wild shadows to fling themselves across his path. Once the mare swerved at a white gate-post and nearly threw him. He lashed her across the neck with his crop. She cleft the dusky air like an arrow. The stones flew from her hoofs.

Наконец Дориан доскакал до фермы. По двору слонялись двое .рабочих. Он спрыгнул с седла и бросил поводья одному из них. В самой дальней конюшне светился огонек. Какой-то внутренний голос подсказал Дориану, что мертвец там. Он быстро подошел к дверям и взялся за щеколду.

At last he reached the Home Farm. Two men were loitering in the yard. He leaped from the saddle and threw the reins to one of them. In the farthest stable a light was glimmering. Something seemed to tell him that the body was there, and he hurried to the door and put his hand upon the latch.

Однако он вошел не сразу, а постоял минуту, чувствуя, что вот сейчас ему предстоит сделать открытие, которое -либо вернет ему покой, -либо испортит жизнь навсегда. Наконец он порывисто дернул дверь к себе и вошел.

There he paused for a moment, feeling that he was on the brink of a discovery that would either make or mar his life. Then he thrust the door open and entered.

На мешках в дальнем углу лежал человек в грубой рубахе и синих штанах. Лицо его было прикрыто пестрым ситцевым платком. Рядом горела, потрескивая, толстая свеча, воткнутая в бутылку.

On a heap of sacking in the far corner was lying the dead body of a man dressed in a coarse shirt and a pair of blue trousers. A spotted handkerchief had been placed over the face. A coarse candle, stuck in a bottle, sputtered beside it.

Дориан дрожал, чувствуя, что у него не хватит духу своей рукой снять платок. Он кликнул одного из работников.

Dorian Gray shuddered. He felt that his could not be the hand to take the handkerchief away, and called out to one of the farm-servants to come to him.

- Снимите эту тряпку, я хочу его видеть, - сказал он и прислонился к дверному косяку, ища опоры.

"Take that thing off the face. I wish to see it," he said, clutching at the door-post for support.

Когда парень снял платок, Дориан подошел ближе. Крик радости вырвался у него. Человек, убитый в лесу, был Джеймс Вэйн!

When the farm-servant had done so, he stepped forward. A cry of joy broke from his lips. The man who had been shot in the thicket was James Vane.

Несколько минут Дориан Грей стоял и смотрел на мертвеца. Когда он потом ехал домой, глаза его были полны слез. Спасен!

He stood there for some minutes looking at the dead body. As he rode home, his eyes were full of tears, for he knew he was safe.