< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Неделю спустя Дориан Грей сидел в оранжерее своей усадьбы СелбиРойял, беседуя с хорошенькой герцогиней Монмаут, которая гостила у него вместе с мужем, высохшим шестидесятилетним стариком. Было время чая, и мягкий свет большой лампы под кружевным абажуром падал на тонкий фарфор и чеканное серебро сервиза. За столом хозяйничала герцогиня. Ее белые руки грациозно порхали среди чашек, а полные красные губы улыбались, - видно, ее забавляло то, что ей нашептывал Дориан. Лорд Генри наблюдал за ними, полулежа в плетеном кресле с шелковыми подушками, а на диване персикового цвета восседала леди Нарборо, делая вид, что слушает герцога, описывавшего ей бразильского жука, которого он недавно добыл для своей коллекции. Трое молодых щеголей в смокингах угощали дам пирожными. В Селби уже съехались двенадцать человек, и назавтра ожидали еще гостей.

- О чем это вы толкуете? - спросил лорд Генри, подойдя к столу и ставя свою чашку.- Надеюсь, Дориан рассказал вам, Глэдис, о моем проекте все окрестить поновому?.. Это замечательная мысль.

A week later Dorian Gray was sitting in the conservatory at Selby Royal, talking to the pretty Duchess of Monmouth, who with her husband, a jaded-looking man of sixty, was amongst his guests. It was tea-time, and the mellow light of the huge, lace-covered lamp that stood on the table lit up the delicate china and hammered silver of the service at which the duchess was presiding. Her white hands were moving daintily among the cups, and her full red lips were smiling at something that Dorian had whispered to her. Lord Henry was lying back in a silk-draped wicker chair, looking at them. On a peach-coloured divan sat Lady Narborough, pretending to listen to the duke's description of the last Brazilian beetle that he had added to his collection. Three young men in elaborate smoking-suits were handing tea-cakes to some of the women. The house-party consisted of twelve people, and there were more expected to arrive on the next day.

- А я вовсе не хочу менять имя, Гарри, - возразила герцогиня, поднимая на него красивые глаза.- Я вполне довольна моим, и, наверное, мистер Грей тоже доволен своим.

"What are you two talking about?" said Lord Henry, strolling over to the table and putting his cup down. "I hope Dorian has told you about my plan for rechristening everything, Gladys. It is a delightful idea."

- Милая Глэдис, я ни за что на свете не стал бы менять такие имена, как ваши и Дориана. Оба они очень хороши. Я имею в виду главным образом цветы. Вчера я срезал орхидею для бутоньерки, чудеснейший пятнистый цветок, обольстительный, как семь смертных грехов, и машинально спросил у садовника, как эта орхидея называется. Он сказал, что это прекрасный сорт "робинзониана"... или что-то столь же неблагозвучное. Право, мы: разучились давать вещам красивые названия, - да, да, это печальная правда! А ведь слово - это все. Я никогда не придираюсь к поступкам, я требователен только к словам... Потому-то я и не выношу вульгарный реализм в литературе. Человека, называющего лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею - только на это он и годен.

- Ну а как, например, вас окрестить поновому, Гарри? - спросила герцогиня.

- Принц Парадокс, - сказал Дориан.

- Вот удачно придумано! - воскликнула герцогиня.

"But I don't want to be rechristened, Harry," rejoined the duchess, looking up at him with her wonderful eyes. "I am quite satisfied with my own name, and I am sure Mr. Gray should be satisfied with his."

"My dear Gladys, I would not alter either name for the world. They are both perfect. I was thinking chiefly of flowers. Yesterday I cut an orchid, for my button-hole. It was a marvellous spotted thing, as effective as the seven deadly sins. In a thoughtless moment I asked one of the gardeners what it was called. He told me it was a fine specimen of Robinsoniana, or something dreadful of that kind. It is a sad truth, but we have lost the faculty of giving lovely names to things. Names are everything. I never quarrel with actions. My one quarrel is with words. That is the reason I hate vulgar realism in literature. The man who could call a spade a spade should be compelled to use one. It is the only thing he is fit for."

- И слышать не хочу о таком имени, - со смехом запротестовал лорд Генри, Садясь в кресло.- Ярлык пристанет, так уж потом от него не избавишься. Нет, я отказываюсь от этого титула.

"Then what should we call you, Harry?" she asked.

"His name is Prince Paradox," said Dorian.

"I recognize him in a flash," exclaimed the duchess.

- Короли не должны отрекаться, - тоном предостережения произнесли красивые губки.

"I won't hear of it," laughed Lord Henry, sinking into a chair. "From a label there is no escape! I refuse the title."

- Значит, вы хотите, чтобы я стал защитником трона?

- Да.

- Но я провозглашаю истины будущего!

"Royalties may not abdicate," fell as a warning from pretty lips.

- А я предпочитаю заблуждения настоящего, - отпарировала герцогиня.

"You wish me to defend my throne, then?"

"Yes."

"I give the truths of to-morrow."

- Вы меня обезоруживаете, Глэдис! - воскликнул лорд Генри, заражаясь ее настроением.

"I prefer the mistakes of to-day," she answered.

- Я отбираю у вас щит, но оставляю копье, Гарри.

"You disarm me, Gladys," he cried, catching the wilfulness of her mood.

- Я никогда не сражаюсь против Красоты, - сказал он с галантным поклоном.

"Of your shield, Harry, not of your spear."

"I never tilt against beauty," he said, with a wave of his hand.

- Это ошибка, Гарри, поверьте мне. Вы цените красоту слишком высоко.

"That is your error, Harry, believe me. You value beauty far too much."

- Полноте, Глэдис! Правда, я считаю, что лучше быть красивым, чем добродетельным. Но, с другой стороны, я первый готов согласиться, что лучше уж быть добродетельным, чем безобразным.

- Выходит, что некрасивость - один из семи смертных грехов?воскликнула герцогиня.А как же вы только что сравнивали с ними орхидеи?

"How can you say that? I admit that I think that it is better to be beautiful than to be good. But on the other hand, no one is more ready than I am to acknowledge that it is better to be good than to be ugly."

"Ugliness is one of the seven deadly sins, then?" cried the duchess. "What becomes of your simile about the orchid?"

- Нет, Глэдис, некрасивость - одна из семи смертных добродетелей. И вам, как стойкой тори, не следует умалять их значения. Пиво, Библия и эти семь смертных добродетелей сделали нашу Англию такой, какая она есть.

- Значит, вы не любите нашу страну?

"Ugliness is one of the seven deadly virtues, Gladys. You, as a good Tory, must not underrate them. Beer, the Bible, and the seven deadly virtues have made our England what she is."

- Я живу в ней.

- Чтобы можно было усерднее ее хулить?

"You don't like your country, then?" she asked.

- А вы хотели бы, чтобы я согласился с мнением Европы о ней?

"I live in it."

"That you may censure it the better."

- Что же там о нас говорят?

"Would you have me take the verdict of Europe on it?" he inquired.

- Что Тартюф эмигрировал в Англию и открыл здесь торговлю.

"What do they say of us?"

- Это ваша острота, Гарри?

- Дарю ее вам.

"That Tartuffe has emigrated to England and opened a shop."

- Что я с пей сделаю? Она слишком похожа на правду.

"Is that yours, Harry?"

- А вы не бойтесь. Наши соотечественники никогда не узнают себя в портретах.

"I give it to you."

"I could not use it. It is too true."

- Они - люди благоразумные.

"You need not be afraid. Our countrymen never recognize a description."

- Скорее хитрые. Подводя баланс, они глупость покрывают богатством, а порок - лицемерием.

"They are practical."

- Всетаки в прошлом мы вершили великие дела.

- Нам их навязали, Глэдис.

"They are more cunning than practical. When they make up their ledger, they balance stupidity by wealth, and vice by hypocrisy."

- Но мы с честью несли их бремя.

"Still, we have done great things."

- Не дальше как до Фондовой биржи. Герцогиня покачала головой.

"Great things have been thrust on us, Gladys."

- Я верю в величие нации.

"We have carried their burden."

- Оно - только пережиток предприимчивости и напористости.

"Only as far as the Stock Exchange."

- В нем - залог развития.

- Упадок мне милее.

She shook her head. "I believe in the race," she cried.

- А как же искусство? - спросила Глэдис.

"It represents the survival of the pushing."

- Оно - болезнь.

- А любовь?

"It has development."

- Иллюзия.

- А религия?

"Decay fascinates me more."

- Распространенный суррогат веры.

"What of art?" she asked.

- Вы скептик.

"It is a malady."

- Ничуть! Ведь скептицизм - начало веры.

"Love?"

"An illusion."

"Religion?"

- Да кто же вы?

- Определить - значит, ограничить.

"The fashionable substitute for belief."

- Ну, дайте мне хоть нить!..

"You are a sceptic."

- Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.

"Never! Scepticism is the beginning of faith."

"What are you?"

- Вы меня окончательно загнали в угол. Давайте говорить о другом.

"To define is to limit."

"Give me a clue."

"Threads snap. You would lose your way in the labyrinth."

- Вот превосходная тема - хозяин дома. Много лет назад его окрестили Прекрасным Принцем.

"You bewilder me. Let us talk of some one else."

- Ах, не напоминайте мне об этом! - воскликнул Дориан Грей.

"Our host is a delightful topic. Years ago he was christened Prince Charming."

- Хозяин сегодня несносен, - сказала герцогиня, краснея.- Он, кажется, полагает, что Монмаут женился на мне из чисто научного интереса, видя во мне наилучший экземпляр современной бабочки.

- Но он, надеюсь, не посадит вас на булавку, герцогиня?- со смехом сказал Дориан.

"Ah! don't remind me of that," cried Dorian Gray.

"Our host is rather horrid this evening," answered the duchess, colouring. "I believe he thinks that Monmouth married me on purely scientific principles as the best specimen he could find of a modern butterfly."

- Достаточно того, что в меня втыкает булавки моя горничная, когда сердится.

"Well, I hope he won't stick pins into you, Duchess," laughed Dorian.

- А за что же она на вас сердится, герцогиня?

"Oh! my maid does that already, Mr. Gray, when she is annoyed with me."

- Изза пустяков, мистер Грей, уверяю вас. Обычно за то, что я прихожу в три четверти девятого и заявляю ей, что она должна меня одеть к половине девятого.

"And what does she get annoyed with you about, Duchess?"

- Какая глупая придирчивость! Вам бы следовало прогнать ее, герцогиня.

"For the most trivial things, Mr. Gray, I assure you. Usually because I come in at ten minutes to nine and tell her that I must be dressed by half-past eight."

- Не могу, мистер Грей. Она придумывает мне фасоны шляпок. Помните ту, в которой я была у леди Хилстон? Вижу, что забыли, но из любезности делаете вид, будто помните. Так вот, она эту шляпку сделала из ничего. Все хорошие шляпы создаются из ничего.

"How unreasonable of her! You should give her warning."

"I daren't, Mr. Gray. Why, she invents hats for me. You remember the one I wore at Lady Hilstone's garden-party? You don't, but it is nice of you to pretend that you do. Well, she made if out of nothing. All good hats are made out of nothing."

- Как и все хорошие репутации, Глэдис, - вставил лорд Генри.- А когда человек чем-нибудь действительно выдвинется, он наживает врагов. У нас одна лишь посредственность - залог популярности.

"Like all good reputations, Gladys," interrupted Lord Henry. "Every effect that one produces gives one an enemy. To be popular one must be a mediocrity."

- Только не у женщин, Гарри! - Герцогиня энергично покачала головой.- А женщины правят миром. Уверяю вас, мы терпеть не можем посредственности. Кто-то сказал про нас, что мы "любим ушами". А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.

"Not with women," said the duchess, shaking her head; "and women rule the world. I assure you we can't bear mediocrities. We women, as some one says, love with our ears, just as you men love with your eyes, if you ever love at all."

- Мне кажется, мы только это и делаем всю жизнь, - сказал Дориан.

"It seems to me that we never do anything else," murmured Dorian.

- Ну, значит, никого не любите понастоящему, мистер Грей, - отозвалась герцогиня с шутливым огорчением.

"Ah! then, you never really love, Mr. Gray," answered the duchess with mock sadness.

- Милая моя Глэдис, что за ересь! - воскликнул лорд Генри.- Любовь питается повторением, и только повторение превращает простое вожделение в искусство. Притом каждый раз, когда влюбляешься, любишь впервые. Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой. Перемена только усиливает ее. Жизнь дарит человеку в лучшем случае лишь одно великое мгновение, и секрет счастья в том, чтобы это великое мгновение переживать как можно чаще.

"My dear Gladys!" cried Lord Henry. "How can you say that? Romance lives by repetition, and repetition converts an appetite into an art. Besides, each time that one loves is the only time one has ever loved. Difference of object does not alter singleness of passion. It merely intensifies it. We can have in life but one great experience at best, and the secret of life is to reproduce that experience as often as possible."

- Даже если оно вас тяжело ранит, Гарри? - спросила герцогиня, помолчав.

"Even when one has been wounded by it, Harry?" asked the duchess after a pause.

- Да, в особенности тогда, когда оно вас ранит, - ответил лорд Генри.

"Especially when one has been wounded by it," answered Lord Henry.

Герцогиня повернулась к Дориану и посмотрела на него как-то странно.

- А вы что на это скажете, мистер Грей? - спросила она.

The duchess turned and looked at Dorian Gray with a curious expression in her eyes. "What do you say to that, Mr. Gray?" she inquired.

Дориан ответил не сразу. Наконец рассмеялся и тряхнул головой.

- Я, герцогиня, всегда во всем согласен с Гарри.

Dorian hesitated for a moment. Then he threw his head back and laughed. "I always agree with Harry, Duchess."

- Даже когда он не прав?

"Even when he is wrong?"

- Гарри всегда прав, герцогиня.

"Harry is never wrong, Duchess."

- И что же, его философия помогла вам найти счастье?

"And does his philosophy make you happy?"

- Я никогда не искал счастья. Кому оно нужно? Я искал наслаждений.

- И находили, мистер Грей?

"I have never searched for happiness. Who wants happiness? I have searched for pleasure."

- Часто. Слишком часто. Герцогиня сказала со вздохом:

"And found it, Mr. Gray?"

"Often. Too often."

- А я жажду только мира и покоя. И если не пойду сейчас переодеваться, я его лишусь на сегодня.

The duchess sighed. "I am searching for peace," she said, "and if I don't go and dress, I shall have none this evening."

- Позвольте мне выбрать для вас несколько орхидей, герцогиня, - воскликнул Дориан с живостью и, вскочив, направился в глубь оранжереи.

"Let me get you some orchids, Duchess," cried Dorian, starting to his feet and walking down the conservatory.

- Вы бессовестно кокетничаете с ним, Глэдис, - сказал лорд Генри своей кузине.- Берегитесь! Чары его сильны.

"You are flirting disgracefully with him," said Lord Henry to his cousin. "You had better take care. He is very fascinating."

- Если бы не это, так не было бы и борьбы.

"If he were not, there would be no battle."

- Значит, грек идет на грека?

"Greek meets Greek, then?"

- Я на стороне троянцев. Они сражались за женщину.

- И потерпели поражение.

"I am on the side of the Trojans. They fought for a woman."

- Бывают вещи страшнее плена, - бросила герцогиня.

- Эге, вы скачете, бросив поводья!

"They were defeated."

"There are worse things than capture," she answered.

- Только в скачке и жизнь, - был ответ.

"You gallop with a loose rein."

- Я это запишу сегодня в моем дневнике.

"Pace gives life," was the riposte.

- Что именно?

"I shall write it in my diary to-night."

- Что ребенок, обжегшись, вновь тянется к огню.

"What?"

"That a burnt child loves the fire."

- Огонь меня и не коснулся, Гарри. Мои крылья целы.

"I am not even singed. My wings are untouched."

- Они вам служат для чего угодно, только не для полета: вы и не пытаетесь улететь от опасности.

"You use them for everything, except flight."

"Courage has passed from men to women. It is a new experience for us."

- Видно, храбрость перешла от мужчин к женщинам. Для нас это новое ощущение.

"You have a rival."

"Who?"

- А вы знаете, что у вас есть соперница?

He laughed. "Lady Narborough," he whispered. "She perfectly adores him."

- Кто?

- Леди Нарборо, - смеясь, шепнул лорд Генри, - она в него положительно влюблена.

"You fill me with apprehension. The appeal to antiquity is fatal to us who are romanticists."

- Вы меня пугаете. Увлечение древностью всегда фатально для нас, романтиков.

"Romanticists! You have all the methods of science."

- Это женщиныто - романтики? Да вы выступаете во всеоружии научных методов!

- Нас учили мужчины.

"Men have educated us."

"But not explained you."

"Describe us as a sex," was her challenge.

- Учить они вас учили, а вот изучить вас до сих пор не сумели.

"Sphinxes without secrets."

- Нука, попробуйте охарактеризовать нас! - подзадорила бго герцогиня.

She looked at him, smiling. "How long Mr. Gray is!" she said. "Let us go and help him. I have not yet told him the colour of my frock."

- Вы - сфинксы без загадок. Герцогиня с улыбкой смотрела на него.

"Ah! you must suit your frock to his flowers, Gladys."

- Однако долго же мистер Грей выбирает для меня орхидеи! Пойдемте поможем ему. Он ведь еще не знает, какого цвета платье я надену к обеду.

"That would be a premature surrender."

"Romantic art begins with its climax."

"I must keep an opportunity for retreat."

- Вам придется подобрать платье к его орхидеям, Глэдис.

- Это было бы преждевременной капитуляцией.

"In the Parthian manner?"

"They found safety in the desert. I could not do that."

- Романтика в искусстве начинается с кульминационного момента.

- Но я должна обеспечить себе путь к отступлению.

- Подобно парфянам?

- Парфяне спаслись в пустыню. А я этого не могу.

- Для женщин не всегда возможен выбор, - заметил лорд Генри. Не успел он договорить, как с дальнего конца оранжереи донесся стон, а затем глухой стук, словно от падения чего-то тяжелого. Все всполошились. Герцогиня в ужасе застыла на месте, а лорд Генри, тоже испуганный, побежал, раздвигая качавшиеся листья пальм, туда, где на плиточном полу лицом вниз лежал Дориан Грей в глубоком обмороке.

"Women are not always allowed a choice," he answered, but hardly had he finished the sentence before from the far end of the conservatory came a stifled groan, followed by the dull sound of a heavy fall. Everybody started up. The duchess stood motionless in horror. And with fear in his eyes, Lord Henry rushed through the flapping palms to find Dorian Gray lying face downwards on the tiled floor in a deathlike swoon.

He was carried at once into the blue drawing-room and laid upon one of the sofas. After a short time, he came to himself and looked round with a dazed expression.

Его тотчас перенесли в голубую гостиную и уложили на диван. Он скоро пришел в себя и с недоумением обвел глазами комнату.

"What has happened?" he asked. "Oh! I remember. Am I safe here, Harry?" He began to tremble.

- Что случилось?спросил он.А, вспоминаю! Я здесь в безопасности, Гарри? - Он вдруг весь затрясся.

"My dear Dorian," answered Lord Henry, "you merely fainted. That was all. You must have overtired yourself. You had better not come down to dinner. I will take your place."

- Ну конечно, дорогой мой! У вас просто был обморок. Наверное, переутомились. Лучше не выходите к обеду. Я вас заменю.

"No, I will come down," he said, struggling to his feet. "I would rather come down. I must not be alone."

- Нет, я пойду с вами в столовую, - сказал Дориан, с трудом поднимаясь.- Я не хочу оставаться один.

Он пошел к себе переодеваться.

За обедом он проявлял беспечную веселость, в которой было что-то отчаянное. И только по временам вздрагивал от ужаса, вспоминая тот миг, когда увидел за окном оранжереи белое, как платок, лицо Джеймса Вэйна, следившего за ним.

He went to his room and dressed. There was a wild recklessness of gaiety in his manner as he sat at table, but now and then a thrill of terror ran through him when he remembered that, pressed against the window of the conservatory, like a white handkerchief, he had seen the face of James Vane watching him.