- Да, сударыня, - сказал д'Артаньян, входя в дверь, которую отворила ему молодая женщина, - разрешите мне сказать вам: жалкий у вас муж.

- Значит, вы слышали наш разговор? - живо спросила г-жа Бонасье, с беспокойством глядя на д'Артаньяна.

- От начала и до конца.

- Но каким же образом, боже мой?

- Таким же образом, каким мне удалось услышать и несколько более оживленный разговор между вами и сыщиками кардинала.

- Что же вы поняли из нашего разговора?

- Тысячу разных вещей. Во-первых, что ваш муж, к счастью, глупец и тупица; затем, что вы находитесь в затруднении, чему я несказанно рад, так как это даст мне возможность оказать вам услугу, - а видит бог, я готов броситься за вас в огонь; и наконец, что королеве нужен смелый, находчивый и преданный человек, готовый поехать по ее поручению в Лондон. Я обладаю, во всяком случае, некоторыми из требуемых качеств, и вот я жду ваших распоряжений.

Госпожа Бонасье ответила не сразу, но сердце ее забилось от радости и глаза загорелись надеждой.

- А что будет мне порукой, - спросила она, - если я решусь доверить вам эту задачу?

- Порукой пусть служит моя любовь к вам. Ну говорите же, приказывайте! Что я должен сделать?

- Боже мой, - прошептала молодая женщина, - могу ли я доверить вам такую тайну! Ведь вы еще почти дитя!

- Вижу, вам нужно, чтобы кто-нибудь поручился за меня.

- Признаюсь, меня бы это очень успокоило.

- Знаете ли вы Атоса?

- Нет.

- Портоса?

- Нет.

- Арамиса?

- Нет. Кто они, все эти господа?

- Мушкетеры его величества. Знаете ли вы их капитана, господина де Тревиля?

- О да! Его я знаю - не лично, но понаслышке: королева не раз говорила о нем как о благородном и честном дворянине.

- Вы, надеюсь, не считаете возможным, чтобы он предал вас в угоду кардиналу?

- Разумеется, нет.

- В таком случае откройте ему вашу тайну и спросите, можете ли вы довериться мне, как бы важна, драгоценна и страшна ни была эта тайна.

- Но ведь она принадлежит не мне, и я не имею права открыть ее!

- Ведь собирались же вы доверить ее господину Бонасье! - с обидой сказал д'Артаньян.

- Как доверяют письмо дуплу дерева, крылу голубя, ошейнику собаки.

- Но вы же видите, как я вас люблю!

- Да, вы это говорите.

- Я честный человек!

- Думаю, что так.

- Я храбр!

- О, в этом я убеждена.

- Тогда испытайте меня!

Госпожа Бонасте, борясь с последними сомнениями, посмотрела на молодого человека. Но в глазах его был такой огонь, голос звучал так убедительно, что она чувствовала желание довериться ему. Да и, кроме того, другого выхода не было. Приходилось пойти на риск. Чрезмерная осторожность, как и чрезмерная доверчивость были одинаково опасны для королевы.

Затем - мы вынуждены в том признаться - заставило ее заговорить и невольное чувство, испытываемое ею к этому юноше.

- Послушайте, - сказала она, - я уступаю вашим настояниям и полагаюсь на вас. Но клянусь перед богом, который нас слышит, что, если вы предадите меня, хотя бы враги мои меня помиловали, я покончу с собой, обвиняя вас в моей гибели!

- А я, - проговорил д'Артаньян, - клянусь перед богом, что, если буду схвачен, выполняя ваше поручение, я лучше умру, чем скажу или сделаю что-нибудь, могущее на кого-либо набросить тень!

И тогда молодая женщина посвятила его в тайну, часть которой случай уже приоткрыл перед ним на мосту против Самаритянки.

Это было их объяснением в любви.

Д'Артаньян сиял от гордости и счастья. Эта тайна, которой он владел, эта женщина, которую он любил, придавали ему исполинские силы.

- Я еду, - сказал он. - Еду сию же минуту!

- Как это - вы едете? - воскликнула г-жа Бонасье. - А полк, а командир?

- Клянусь своей душой, вы заставили меня забыть обо всем, дорогая Констанция! Вы правы, мне нужен отпуск.

- Снова препятствие! - с болью прошептала г-жа Бонасье.

- О, с этим препятствием, - промолвил после минутного размышления д'Артаньян, - я легко справлюсь, не беспокойтесь.

- Как?

- Я сегодня же вечером отправлюсь к господину де Тревилю и попрошу его добиться для меня этой милости у его зятя, господина Дезэссара.

- Но это еще не все...

- Что же вас смущает? - спросил д'Артаньян, видя, что г-жа Бонасье не решается продолжать.

- У вас, может быть, нет денег?

- "Может быть" тут излишне, - ответил, улыбаясь, д'Артаньян.

- Если так, - сказала г-жа Бонасье, открывая шкаф и вынимая оттуда мешок, который полчаса назад так любовно поглаживал ее супруг, - возьмите этот мешок.

- Мешок кардинала! - расхохотавшись, сказал д'Артаньян, а он, как мы помним, благодаря разобранным доскам пола слышал от слова до слова весь разговор между мужем и женой.

- Да, мешок кардинала, - подтвердила г-жа Бонасье. - Как видите, внешность у него довольно внушительная.

- Тысяча чертей! - воскликнул д'Артаньян. - Это будет вдвойне забавно: спасти королеву с помощью денег его преосвященства!

- Вы милый и любезный юноша, - сказала г-жа Бонасье. - Поверьте, что ее величество не останется в долгу.

- О, я уже полностью вознагражден! - воскликнул д'Артаньян. - Я люблю вас, вы разрешаете мне говорить вам это... Мог ли я надеяться на такое счастье!..

- Тише! - вдруг прошептала, задрожав, г-жа Бонасье.

- Что такое?

- На улице разговаривают...

- Голос?..

- Моего мужа. Да, я узнаю его!

Д'Артаньян подбежал к дверям и задвинул засов.

- Он не войдет, пока я не уйду. А когда я уйду, вы ему отопрете.

- Но ведь и я должна буду уйти. Да и как объяснить ему исчезновение денег, если я окажусь здесь?

- Вы правы, нужно выбраться отсюда.

- Выбраться? Но как же? Он увидит нас, если мы выйдем.

- Тогда нужно подняться ко мне.

- Ах! - вскрикнула г-жа Бонасье. - Вы говорите это таким тоном, что мне страшно...

Слеза блеснула во взоре г-жи Бонасье при этих словах. Д'Артаньян заметил эту слезу и, растроганный, смущенный, упал к ее ногам.

- У меня, - произнес он, - вы будете в безопасности, как в храме, даю вам слово дворянина?

- Идем, - сказала она. - Вверяю вам себя, мой друг.

Д'Артаньян осторожно отодвинул засов, и оба, легкие, как тени, через внутреннюю дверь проскользнули на площадку, бесшумно поднялись по лестнице и вошли в комнату д'Артаньяна.

Оказавшись у себя, молодой человек для большей безопасности загородил дверь. Подойдя затем к окну, они увидели г-на Бонасье, который разговаривал с незнакомцем, закутанным в плащ.

При виде человека в плаще Д'Артаньян вздрогнул и, выхватив наполовину шпагу, бросился к дверям.

Это был незнакомец из Менга.

- Что вы собираетесь сделать? - вскричала г-жа Бонасье. - Вы погубите нас!

- Но я поклялся убить этого человека! - воскликнул Д'Артаньян.

- Ваша жизнь сейчас посвящена вашей задаче и не принадлежит вам. Именем королевы запрещаю вам подвергать себя какой-либо опасности, кроме тех, которые ждут вас в путешествии!

- А вашим именем вы мне ничего не приказываете?

- Моим именем... - произнесла г-жа Бонасье с сильным волнением, - моим именем я умоляю вас о том же! Но послушаем - мне кажется, они говорят обо мне.

Д'Артаньян вернулся к окну и прислушался.

Господин Бонасье уже отпер дверь своего дома и, видя, что квартира пуста, вернулся к человеку в плаще, которого на минуту оставил одного.

- Она ушла, - сказал Бонасье. - Должно быть, вернулась в Лувр.

- Вы говорите, - спросил человек в плаще, - что она но догадалась, зачем вы ушли?

- Нет, - самодовольно ответил Бонасье, - Она для этого слишком легкомысленная женщина.

- А молодой кавалер дома?

- Не думаю. Как видите, ставни у него закрыты, и сквозь щели не проникает ни один луч света.

- Все равно не мешает удостовериться.

- Каким образом?

- Нужно постучать к нему в дверь.

- Я справлюсь у его слуги.

- Идите.

Бонасье скрылся в подъезде, прошел через ту же дверь, через которую только что проскользнули беглецы, поднялся до площадки д'Артаньяна и постучал.

Никто не отозвался. Портос на этот вечер для пущего блеска попросил уступить ему Планше; что же касается д'Артаньяна, то он и не думал подавать какие-либо признаки жизни.

Когда Бонасье забарабанил в дверь, молодые люди почувствовали, как сердца затрепетали у них в груди.

- Там никого нет, - сказал Бонасье.

- Все равно зайдемте лучше к вам. Там будет спокойнее, чем на улице.

- Ах! - воскликнула г-жа Бонасье. - Мы теперь больше ничего не услышим.

- Напротив, - успокоил ее Д'Артаньян, - нам теперь будет еще лучше слышно.

Д'Артаньян снял несколько квадратов паркета, превращавших пол его комнаты в некое подобие Дионисиева уха (*37), разложил на полу ковер, опустился на колени и знаком предложил г-же Бонасье последовать его примеру и наклониться над отверстием.

- Вы уверены, что никого нет дома? - спросил незнакомец.

- Я отвечаю за это, - ответил Бонасье.

- И вы полагаете, что ваша жена...

- Вернулась во дворец.

- Ни с кем предварительно не поговорив?

- Уверен в этом.

- Это очень важно знать точно, понимаете?

- Значит, сведения, которые я вам сообщил, можно считать ценными?

- Очень ценными, не скрою от вас, дорогой мой Бонасье.

- Так что кардинал будет мною доволен?

- Не сомневаюсь.

- Великий кардинал!

- Вы хорошо помните, что ваша жена в беседе с вами не называла никаких имен?

- Кажется, нет.

- Она не называла госпожи де Шеврез, или герцога Бекингэма, или госпожи де Верне?

- Нет, она сказала только, что собирается послать меня в Лондон, чтобы оказать услугу очень высокопоставленному лицу.

- Предатель! - прошептала г-жа Бонасье.

- Тише, - проговорил д'Артаньян, взяв ее руку, которую она в задумчивости не отняла у него.

- И все-таки, - продолжал человек в плаще, - вы глупец, что не сделали вида, будто соглашаетесь. Письмо сейчас было бы у вас в руках, государство, которому угрожают, было бы спасено, а вы...

- А я?

- А вы... были бы пожалованы званием дворянина.

- Он вам говорил...

- Да, я знаю, что он хотел обрадовать вас этой неожиданностью.

- Успокойтесь, - произнес Бонасье. - Жена меня обожает, и еще не поздно.

- Глупец! - прошептала г-жа Бонасье.

- Тише! - чуть слышно проговорил д'Артаньян, сильнее сжимая ее руку.

- Как это - "не поздно"? - спросил человек в плаще.

- Я отправлюсь в Лувр, вызову госпожу Бонасье, скажу, что передумал, что все сделаю, получу письмо и побегу к кардиналу.

- Хорошо. Торопитесь. Я скоро вернусь, чтобы узнать, чего вы достигли.

Незнакомец вышел.

- Подлец! - сказала г-жа Бонасье, награждая этим эпитетом своего супруга.

- Тише! - повторил д'Артаньян, еще крепче сжимая ее руку.

Но дикий вопль в эту минуту прервал размышления д'Артаньяна и г-жи Бонасье. Это муж ее, заметивший исчезновение мешка с деньгами, взывал о помощи.

- О, боже, боже! - воскликнула г-жа Бонасье. - Он поднимет на ноги весь квартал!

Бонасье кричал долго. Но так как подобные крики, часто раздававшиеся на улице Могильщиков, никого не могли заставить выглянуть на улицу, тем более что дом галантерейщика с некоторых пор пользовался дурной славой, Бонасье, видя, что никто не показывается, все продолжая кричать, выбежал из дома. Долго еще слышались его вопли, удалявшиеся в сторону улицы Дюбак.

- А теперь, - сказала г-жа Бонасье, - раз его нет, очередь за вами - уходите. Будьте мужественны и в особенности осторожны. Помните, что вы принадлежите королеве.

- Ей и вам! - воскликнул д'Артаньян. - Не беспокойтесь, прелестная Констанция. Я вернусь, заслужив ее благодарность, но заслужу ли я и вашу любовь?

Ответом послужил лишь яркий румянец, заливший щеки молодой женщины. Через несколько минут д'Артаньян, в свою очередь, вышел на улицу, закутанный в плащ, край которого воинственно приподнимали ножны длинной шпаги.

Госпожа Бонасье проводила его тем долгим и нежным взглядом, каким женщина провожает человека, пробудившего в ней любовь.

Но когда он скрылся за углом улицы, она упала на колени.

- О господи! - прошептала она, ломая руки. - Защити королеву, защити меня!

------------------

*37. ...некое подобие Дионисиева уха.. - Дионисий Старший, сиракузкий тиран (405-367 до н.э.), отличавшийся крайней подозрительностью, содержал своих пленников в помещениях, своды которых были устроены таким образом, что малейший шорох оттуда доходил до тайника, сделанного в форме уха, где Дионисий подслушивал их разговоры. Тайник этот получил название Дионисиева уха.