Read synchronized with  German  English  Spanisch  French  Italian 
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Леди Уиндермир давала последний прием перед пасхой, и дом был заполнен до отказа. Шесть министров явились прямо из парламента в орденах и лентах, светские красавицы блистали изящнейшими туалетами, а в углу картинной галереи стояла принцесса София из Карлсруэ - грузная дама с роскошными изумрудами и крохотными черными глазками на скуластом татарском лице; она очень громко говорила на скверном французском и неумеренно хохотала в ответ на любую реплику. Как все чудесно перемешалось! Сиятельные леди запросто болтали с воинствующими радикалами, прославленные проповедники по-приятельски беседовали с известными скептиками, стайка епископов порхала из зала в зал вслед за дебелой примадонной, на лестнице стояли несколько действительных членов Королевской академии, маскирующихся под богему, и прошел слух, что столовую, где накрыли ужин, просто оккупировали гении. Без сомнения, это был один из лучших вечеров леди Уиндермир, и принцесса задержалась почти до половины двенадцатого.

Как только она уехала, леди Уиндермир вернулась в картинную галерею, где знаменитый экономист серьезно и обстоятельно разъяснял научную теорию музыки негодующему виртуозу из Венгрии, и заговорила с герцогиней Пейсли.

Как хороша была хозяйка вечера! Невозможно не восхищаться белизной ее точеной шеи, незабудковой синевой глаз и золотом волос. То было и в самом деле or pur [чистое золото (фр.)], а не бледно-желтый цвет соломы, который ныне смеют сравнивать с благородным металлом, то было золото, вплетенное в солнечные лучи и упрятанное в таинственной толще янтаря; в золотом обрамлении ее лицо светилось как лик святого, но и не без магической прелести греха. Она являла собой интересный психологический феномен. Уже в юности она познала ту важную истину, что опрометчивость и легкомыслие чаще всего почитают за невинность. За счет нескольких дерзких проделок - большей частью, впрочем, совершенно безобидных - она приобрела известность и уважение, подобающие видной личности. Она не раз меняла мужей (согласно справочнику Дебретта, их у нее было три), но сохранила одного любовника, и потому пересуды на ее счет давно прекратились. Ей недавно исполнилось сорок, она была бездетна и обладала той неуемной жаждой удовольствий, которая единственно и продлевает молодость.

Вдруг она нетерпеливо огляделась и проговорила своим чистым контральто:

- Где мой хиромант?

- Кто-кто, Глэдис? - вздрогнув, воскликнула герцогиня.

- Мой хиромант, герцогиня. Я теперь жить без него не могу.

- Глэдис, милая, ты всегда так оригинальна, - пробормотала герцогиня, пытаясь вспомнить, что такое хиромант, и опасаясь худшего.

- Он приходит два раза в неделю, - продолжала леди Уиндермир, - и извлекает интереснейшие вещи из моей руки.

- О боже! - тихо ужаснулась герцогиня. - Что-то вроде мозольного оператора. Какой кошмар. Надеюсь, он, по крайней мере, иностранец. Это было бы еще не так страшно.

- Я непременно должна вас познакомить.

- Познакомить! - вскричала герцогиня. - Он что же, здесь? - Она принялась искать глазами свой черепаховый веер и весьма потрепанную кружевную накидку, с тем чтобы, если потребуется, ретироваться без промедления.

- Разумеется, он здесь. Какой же прием без него! Он говорит, что у меня богатая, одухотворенная рука и что если бы большой палец был чуточку короче, то я была бы меланхолической натурой и пошла в монастырь.

- Ах, вот что. - У герцогини отлегло от сердца. - Он гадает!

- И угадывает! - подхватила леди Уиндермир. - И так ловко! Вот в будущем году, например, меня подстерегает большая опасность и на суше и на море, так что я буду жить на воздушном шаре, а ужин мне по вечерам будут поднимать в корзине. Это все написано на моем мизинце - или на ладони, я точно не помню.

- Ты искушаешь провидение, Глэдис.

- Милая герцогиня, я уверена, что провидение давно научилось не поддаваться искушению. По-моему, каждый должен ходить к хироманту хотя бы раз в месяц, чтобы знать, что ему можно и чего нельзя. Потом мы, конечно, делаем все наоборот, но как приятно знать о последствиях заранее! Если кто-нибудь сейчас же не отыщет мистера Поджерса, я пойду за ним сама.

- Позвольте мне, леди Уиндермир, - сказал высокий красивый молодой человек, который в продолжение всего разговора стоял, улыбаясь, рядом.

- Спасибо, лорд Артур, но вы же его не знаете.

- Если он такой замечательный, как вы рассказывали, леди Уиндермир, я его ни с кем не спутаю. Опишите его внешность, и я сию же минуту приведу его.

- Он совсем не похож на хироманта. То есть в нем нет ничего таинственного, романтического. Маленький, полный, лысый, в больших очках с золотой оправой - нечто среднее между семейным доктором и провинциальным стряпчим. Сожалею, но я, право, не виновата. Все это очень досадно. Мои пианисты страшно похожи на поэтов, а поэты на пианистов. Помню, в прошлом сезоне я пригласила на обед настоящее чудовище - заговорщика, который взрывает живых людей, ходит в кольчуге, а в рукаве носит кинжал. И что бы вы думали? Он оказался похожим на старого пастора и весь вечер шутил с дамами. Он был очень остроумен и все такое, но представьте, какое разочарование! А когда я спросила его о кольчуге, он только рассмеялся и ответил, что в Англии в ней было бы холодно. А вот и мистер Поджерс! Сюда, мистер Поджерс. Я хочу, чтобы вы погадали герцогине Пейсли. Герцогиня, вам придется снять перчатку. Нет, не эту, другую.

- Право, Глэдис, это не вполне прилично, - проговорила герцогиня, нехотя расстегивая отнюдь не новую лайковую перчатку.

- Все, что интересно, не вполне прилично, - парировала леди Уиндермир. - On a fait le monde ainsi [так уж устроен мир (фр.)]. Но я должна вас познакомить. Герцогиня, это мистер Поджерс, мой прелестный хиромант. Мистер Поджерс, это герцогиня Пейсли, и если вы скажете, что ее лунный бугор больше моего, я вам уже никогда не поверю.

- Глэдис, я уверена, что у меня на руке нет ничего подобного, - с достоинством произнесла герцогиня.

- Вы совершенно правы, ваша светлость, - сказал мистер Поджерс, взглянув на пухлую руку с короткими толстыми пальцами, - лунный бугор не развит. Но линия жизни, напротив, видна превосходно. Согните, пожалуйста, руку. Вот так, благодарю. Три четких линии на сгибе! Вы доживете до глубокой старости, герцогиня, и будете очень счастливы. Честолюбие... весьма скромно, линия интеллекта... не утрирована, линия сердца...

- Говорите все как есть, мистер Поджерс! - вставила леди Уиндермир.

- С превеликим удовольствием, сударыня, - сказал мистер Поджерс и поклонился, - но увы, герцогиня не дает повода для пространных рассказов. Я вижу редкое постоянство в сочетании с завидным чувством долга.

- Продолжайте, прошу вас, мистер Поджерс, - весьма благосклонно произнесла герцогиня.

- Не последнее из достоинств вашей светлости - бережливость, - продолжал мистер Поджерс, и леди Уиндермир прыснула со смеху.

- Бережливость - прекрасное качество, - удовлетворенно проговорила герцогиня. - Когда я вышла за Пейсли, у него было одиннадцать замков и ни одного дома, пригодного для жизни.

- А теперь у него двенадцать домов и ни одного замка! - отозвалась леди Уиндермир.

- Видишь ли, милая, я люблю...

- Комфорт, - произнес мистер Поджерс, - удобства и горячую воду в каждой спальне. Вы совершенно правы, ваша светлость. Комфорт - это единственное, что может нам дать цивилизация.

- Вы чудесно отгадали характер герцогини, мистер Поджерс. Теперь погадайте леди Флоре. - Повинуясь знаку улыбающейся хозяйки, из-за дивана неловко выступила высокая девушка с острыми лопатками и рыжеватыми волосами, выдающими шотландское происхождение; она протянула худую, длинную руку с крупными и как бы приплюснутыми пальцами.

- А, пианистка! Вижу, вижу, - сказал мистер Поджерс. - Превосходная пианистка, хотя, пожалуй, и не из тех, что зовутся музыкантами. Скромна, честна, очень любит животных.

- Сущая правда! - воскликнула герцогиня, обращаясь к леди Уиндермир. - Флора держит в Макклоски две дюжины овчарок. Она бы и наш городской дом превратила в зверинец, если б только отец позволил.

- Со своим домом я это проделываю каждый четверг, - рассмеялась леди Уиндермир, - вот только овчаркам предпочитаю львов.

- Тут вы ошибаетесь, леди Уиндермир, - сказал мистер Поджерс и чинно поклонился.

- Женщина без милых ошибок - это не женщина, а особа женского пола. Но погадайте нам еще. Сэр Томас, покажите вашу руку.

Приятного вида пожилой господин в белом жилете протянул большую шершавую руку с весьма длинным средним пальцем.

- Непоседливый нрав; четыре дальних путешествия в прошлом, одно еще предстоит. Трижды попадал в кораблекрушение. Нет-нет, дважды, но рискует разбиться вновь. Убежденный консерватор, весьма пунктуален, страстный коллекционер. Тяжело болел в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. В тридцать унаследовал крупное состояние. Питает отвращение к кошкам и радикалам.

- Поразительно! - вскричал сэр Томас. - Вы непременно должны погадать моей жене.

- Вашей второй жене, - уточнил мистер Поджерс, все еще не выпуская из рук пальцы сэра Томаса. - С превеликим удовольствием.

Но леди Марвел - меланхоличная дама с каштановыми волосами и сентиментальными ресницами - наотрез отказалась предать гласности свое прошлое и будущее, а русский посол мосье де Колов не пожелал даже снять перчатки, несмотря на все увещевания леди Уиндермир. Да и многие другие побоялись предстать перед забавным человечком с шаблонной улыбкой, очками в золотой оправе и проницательными глазами-бусинками; а уж когда он сказал бедной леди Фермер - прямо здесь, в обществе, - что она равнодушна к музыке, но очень любит музыкантов, никто более не сомневался, что хиромантия - крайне опасная наука и поощрять ее не следует, кроме как tete-a-tete [с глазу на глаз (фр.)] Однако лорду Артуру Сэвилу, который ничего не знал о печальной истории леди Фермер и с немалым интересом наблюдал за мистером Поджерсом, чрезвычайно захотелось, чтобы ему тоже погадали, но, не решаясь громко заявить о своем желании, он подошел к леди Уиндермир и, очаровательно покраснев, спросил, удобно ли, по ее мнению, побеспокоить мистера Поджерса.

- Ну разумеется! - сказала леди Уиндермир. - Он здесь для того, чтобы его беспокоили. Все мои львы, лорд Артур, это львы-артисты; по первому моему слову они прыгают через обруч. Но я вас предупреждаю, что ничего не утаю от Сибил. Я жду ее завтра к обеду - нам надо поболтать о шляпках, и, если мистер Поджерс выяснит, что у вас дурной нрав, или склонность к подагре, или жена в Бейсуотере, я все ей непременно передам.

Лорд Артур улыбнулся и покачал головой.

- Я не боюсь. Она обо мне все знает, как и я о ней.

- В самом деле? Вы меня, право, немного огорчили. Взаимные иллюзии - вот лучшая основа для брака. Нет-нет, я не цинична, просто у меня есть опыт - впрочем, это одно и то же. Мистер Поджерс, лорд Артур Сэвил мечтает, чтоб вы ему погадали. Только не говорите, что он обручен с одной из милейших девушек в Лондоне: об этом "Морнинг пост" сообщила месяц тому назад.

- Леди Уиндермир, душечка, - вскричала маркиза Джедберг, - оставьте мне мистера Поджерса. Он только что сказал, что меня ждут подмостки - как интересно!

- Если он вам такое сказал, леди Джедберг, я заберу его от вас сию же секунду. Сюда, мистер Поджерс. Погадайте лорду Артуру.

- Что ж, - леди Джедберг состроила обиженное личико и поднялась с дивана, - если мне нельзя на сцену, разрешите хотя бы быть зрителем.

- Разумеется. Мы все будем зрителями, - объявила леди Уиндермир. - Итак, мистер Поджерс, сообщите нам что-нибудь приятное. Лорд Артур - мой любимец.

Но, взглянув на руку лорда Артура, мистер Поджерс странно побледнел и не произнес ни слова. Он зябко поежился, и его кустистые брови уродливо задергались, как это случалось, когда он был в растерянности. На желтоватом лбу мистера Поджерса появились крупные бусинки пота, словно капли ядовитой росы, а его толстые пальцы сделались влажными и холодными.

Лорд Артур заметил эти признаки смятения и сам - впервые в жизни - почувствовал страх. Ему захотелось повернуться и бежать, но он сдержал себя. Лучше знать все, даже самое ужасное. Невыносимо оставаться в неведении.

- Я жду, мистер Поджерс, - сказал он.

- Мы все ждем! - нетерпеливо заметила леди Уиндермир, но хиромант по-прежнему молчал.

- Артуру, наверное, суждено играть на театре, - предположила леди Джедберг, - но вы были так строги с мистером Поджерсом, что он вас теперь боится.

Внезапно мистер Поджерс отпустил правую руку лорда Артура и схватил левую, склонившись над ней так низко, что золотая оправа его очков почти коснулась ладони. Мгновение его побелевшее лицо выражало неподдельный ужас, но он быстро совладал с собой и, повернувшись к леди Уиндермир, произнес с деланной улыбкой:

- Передо мной рука очаровательного молодого человека.

- Это ясно, - ответила леди Уиндермир. - Но будет ли он очаровательным мужем? Вот что я хочу знать.

- Как все очаровательные молодые люди, - сказал мистер Поджерс.

- По-моему, муж не должен быть слишком обворожительным, - в задумчивости проговорила леди Джедберг. - Это опасно.

- Дитя мое, - воскликнула леди Уиндермир, - муж никогда не бывает слишком обворожителен! Но я требую подробностей. Только подробности интересны. Что ждет лорда Артура?

- Гм, в течение ближайших месяцев лорд Артур отправится в путешествие...

- Ну разумеется, в свадебное!

- И потеряет одного из родственников.

- Надеюсь, не сестру? - жалобно спросила леди Джедберг.

- Нет, безусловно не сестру, - мистер Поджерс жестом успокоил ее. - Кого-то из дальней родни.

- Что ж, я безумно разочарована, - заявила леди Уиндермир. - Мне абсолютно нечего рассказать Сибил. Дальняя родня теперь никого не волнует - она давно уже вышла из моды. Впрочем, пусть Сибил купит черного шелку - он хорошо смотрится в церкви. А теперь ужинать. Там, конечно, давно все съели, но нам, быть может, подадут горячий суп. Когда-то Франсуа готовил отменный суп, но теперь он так увлекся политикой, что я не знаю, чего и ждать. Скорее бы угомонился этот генерал Буланже. Герцогиня, вы не устали?

- Вовсе нет, Глэдис, свет мой, - отозвалась герцогиня, ковыляя к двери. - Я получила огромное удовольствие, и этот твой ортодонт, то бишь хиромант, весьма интересен. Флора, где мой черепаховый веер? Ах, спасибо, сэр Томас. А моя кружевная накидка. Флора? Благодарю вас, сэр Томас, вы очень любезны. - И сия достойная дама спустилась, наконец, по лестнице, уронив свой флакон с духами не более двух раз.

В продолжение всего этого времени лорд Артур Сэвил стоял у камина, объятый нестерпимым страхом, язвящей душу тревогой перед безжалостным роком. Он грустно улыбнулся сестре, когда та пропорхнула мимо в прелестной розовой парче и жемчугах, легко опершись на руку лорда Плимдейла, и словно во сне слышал, как леди Уиндермир пригласила его следовать за собой. Он думал о Сибил Мертон - и при мысли, что их могут разлучить, его глаза затуманились от слез. Глядя на него, можно было подумать, что Немезида, похитив щит Афины, показала ему голову Медузы Горгоны. Он словно окаменел, а меланхолическая бледность сделала его лицо похожим на мрамор. Сын знатных и богатых родителей, до сих пор он знал лишь жизнь, полную чудесной роскоши и тонкого изящества, жизнь по-мальчишески беспечную, начисто лишенную презренных забот; теперь - впервые - он прикоснулся к ужасной тайне бытия, ощутил трагическую неотвратимость судьбы.

Чудовищно, невероятно! Неужели на его руке начертано тайное послание, которое расшифровал этот человек, - предвестие злодейского греха, кровавый знак преступления? Неужели нет спасения? Или мы в самом деле всего лишь шахматные фигуры, которые незримая сила передвигает по своей воле, - пустые сосуды, подвластные рукам гончара, готовые для славы и для позора. Разум восставал против этой мысли, но лорд Артур чувствовал близость ужасной трагедии, словно вдруг на него взвалили непосильную ношу. Хорошо актерам! Они выбирают, что играть, - трагедию или комедию, сами решают, страдать им или веселиться, лить слезы или хохотать. Но в жизни все не так. В большинстве своем мужчины и женщины вынуждены играть роли, для которых они совсем не подходят. Наши Гильденстерны играют Гамлета, а наши Гамлеты паясничают, как принц Хэл. Весь мир - сцена, но спектакль выходит скверный, ибо роли распределены из рук вон плохо.

Внезапно в гостиную вошел мистер Поджерс. Увидев лорда Артура, он вздрогнул, и его крупное, одутловатое лицо стало зеленовато-желтым. Их глаза встретились, и с минуту оба молчали.

- Герцогиня забыла здесь перчатку, лорд Артур, и меня за ней послали, - проговорил наконец мистер Поджерс. - Вот она, на диване. Честь имею.

- Мистер Поджерс, я настаиваю, чтобы вы мне прямо ответили на один вопрос.

- В другой раз, лорд Артур. Герцогиня очень волнуется. Ну, я пойду.

- Нет, не пойдете. Герцогиня подождет.

- Нехорошо заставлять даму ждать, лорд Артур, - пролепетал мистер Поджерс со своей тошнотворной улыбочкой. - Прекрасному полу свойственно нетерпение.

Красивые губы лорда Артура слегка изогнулись, придав лицу дерзкое, презрительное выражение. Какое ему было дело в эту минуту до бедной герцогини! Он пересек гостиную и, остановившись перед мистером Поджерсом, протянул руку.

- Скажите, что вы там прочли. Скажите правду. Я должен знать. Я не ребенок.

Глазки мистера Поджерса заморгали за стеклами очков; он неловко переминался с ноги на ногу, теребя блестящую цепочку от часов.

- А почему вы, собственно, решили, лорд Артур, что я прочел по вашей руке больше, чем сказал?

- Я в этом уверен и желаю все знать. Я заплачу. Я дам вам чек на сто фунтов.

Зеленые глазки сверкнули и вновь погасли.

- Сто гиней? - еле слышно произнес мистер Поджерс после долгого молчания.

- Да, разумеется. Я пришлю вам чек завтра. Какой у вас клуб?

- Я не состою в клубе. Временно не состою. Мой адрес... но позвольте, я дам вам свою карточку. - С этими словами мистер Поджерс извлек из кармана карточку с золотым обрезом и, низко поклонившись, протянул ее лорду Артуру:

М-Р СЕПТИМУС Р.ПОДЖЕРС

профессиональный хиромант

Уэст-Мун-стрит, 103а

- Я принимаю с десяти до четырех, - машинально добавил мистер Поджерс. - Семьям предоставляю скидку.

- Быстрее! - вскричал лорд Артур. Он по-прежнему стоял с протянутой рукой и был чрезвычайно бледен.

Мистер Поджерс опасливо оглянулся и задернул тяжелую портьеру.

- Мне нужно время, лорд Артур. Присядьте.

- Быстрее, сэр! - снова вскричал лорд Артур и рассерженно топнул ногой по полированному паркету.

Мистер Поджерс улыбнулся, извлек из нагрудного кармана увеличительное стекло и тщательно протер его носовым платком.

- Я готов, - сказал он.

< Prev. Chapter  |  Next Chapter >