Read synchronized with  English  French  Spanisch 
Первые люди на Луне.  Герберт Уэллс
Глава 3. СООРУЖЕНИЕ ШАРА
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Я хорошо помню, как Кейвор развивал мне свою идею о шаре. Мысль об этом мелькала у него и раньше, но вполне ясно осознал он ее как-то внезапно. Мы шли ко мне пить чай, и дорогой Кейвор что-то бормотал про себя. Вдруг он вскрикнул:

- Конечно, так! Это победа! Вроде свертывающейся шторы!

- Какая победа? - спросил я.

- Над любым пространством! Над Луной!

- Что вы этим хотите сказать?

- Что? Это должен быть шар. Вот что я хочу сказать!

Я понял, что толку от него не добиться, и не стал расспрашивать. Я не имел тогда ни малейшего представления о его плане. После чая он сам начал объяснять мне свой проект.

- В прошлый раз, - сказал он, - я вылил вещество, не подверженное силе тяготения, в плоский чан с крышкой, которая придерживала его. Как только вещество охладилось и процесс выплавки закончился, произошла катастрофа, - ничто над ним не имело веса: воздух устремился кверху, дом тоже взлетел, и если бы самое вещество не взлетело также, то неизвестно, чем бы все это кончилось. Но предположите, что вещество это ничем не прикреплено и может совершенно свободно подниматься.

- Оно тотчас улетело бы.

- Верно. И это произвело бы не больше смятения, чем какой-нибудь выстрел из пушки.

- Но какая была бы от этого польза?

- Я полетел бы вместе с ним.

Я отодвинул стакан с чаем и с изумлением посмотрел на моего собеседника.

- Представьте себе шар, - объяснял он мне, - достаточно большой, чтобы вместить двух пассажиров с багажом. Он будет сделан из стали и выложен толстым стеклом; в нем будут содержаться достаточные запасы сгущенного воздуха и концентрированной пищи, аппараты для дистиллирования воды и так далее. Снаружи стальная оболочка будет покрыта слоем...

- Кейворита?

- Да.

- Но как же вы попадете внутрь?

- Так же, как в пудинг.

- А именно?

- Очень просто. Нужен только герметически закрывающийся люк. Это будет, конечно, довольно сложно; придется устроить клапан, чтобы можно было в случае надобности выбрасывать вещи без большой потери воздуха.

- Как у Жюля Верна в "Путешествии на Луну"?

Но Кейвор не читал фантастических романов.

- Начинаю понимать, - сказал я. - И вы могли бы влезть туда и закрыть люк, пока еще кейворит теплый; а как только он остынет, он преодолеет силу тяготения, и вы полетите?

- По касательной.

- Вы полетите по прямой линии. - Я вдруг остановился. - Однако что может помешать вам навсегда улететь по прямой линии, в космическое пространство? - спросил я. - Вы не можете быть уверены, что попадете куда-нибудь, а если и попадете, то как вернуться назад?

- Я только что думал об этом, - сказал Кейвор, - это-то я и подразумевал, когда воскликнул: "Победа!" Внутреннюю стеклянную оболочку шара можно устроить непроницаемой для воздуха и, за исключением люка, сплошной; стальную же оболочку сделать составной из отдельных сегментов, так что каждый сегмент может передвигаться, как у свертывающейся шторы. Ими нетрудно будет управлять при помощи пружин и подтягивать их или распускать посредством электричества, пропускаемого через платиновую проволоку в стекло. Все это уже детали. Вы видите, что за исключением пружин и роликов внешняя кейворитная оболочка шара будет состоять из окон или штор, - называйте их как хотите. Вот когда все эти окна или шторы будут закрыты, то никакой свет, никакая теплота, никакое притяжение или лучистая энергия не в состоянии будут проникнуть внутрь шара, и он полетит через пространство по прямой линии, как вы говорите. Но откройте окно, вообразите, что одно из окон открыто! Тогда всякое тяготеющее тело, которое случайно встретится на пути, притянет нас.

Я сидел, стараясь разобраться.

- Вы понимаете? - спросил он.

- Да, понимаю.

- Фактически мы сможем лавировать в пространстве как угодно, поддаваясь притяжению то одного, то другого тела.

- Да. Это совершенно ясно. Только...

- Что?

- Только я не совсем понимаю, зачем нам все это. Это ведь только прыжок с Земли и обратно.

- Конечно. Можно, например, слетать на Луну.

- Но если мы попадем туда, что мы там увидим?

- Посмотрим... По новейшим данным науки...

- Есть ли там воздух?

- Может быть, и есть.

- Отличная идея, - сказал я, - но не чересчур ли смелый замысел? Луна! Я предпочел бы сначала слетать куда-нибудь поближе.

- Но это невозможно: нам помешает воздух.

- Почему бы не применить вашу идею о пружинных заслонках, заслонках из кейворита в крепких стальных ящиках, для поднимания тяжестей?

- Ничего не выйдет, - упорствовал Кейвор. - В конце концов, путешествие в космическое пространство не более опасно, чем какая-нибудь полярная экспедиция. Отправляются же люди к полюсу!

- Только не дельцы. Кроме того, им хорошо платят за полярные экспедиции. И если там случится несчастье, им посылают помощь. А тут!.. Лететь неизвестно куда и неизвестно ради чего...

- Хотя бы ради разведки космоса.

- Да, пожалуй... и потом можно будет написать книгу...

- Я не сомневаюсь, что там есть минералы, - заметил Кейвор.

- Какие же?

- Сера, различные руды, может быть, золото, возможно, даже новые элементы.

- Да, но стоимость перевозки... - возразил я. - Нет, вы непрактичный человек. Ведь до Луны четверть миллиона миль!

- Мне кажется, перевозка любой тяжести обойдется недорого, если запаковать ее в ящик из кейворита.

- Об этом я не подумал.

- Перевозка за счет продавца, не так ли?

- Мы не ограничимся одной Луной.

- Что вы хотите сказать?

- Есть еще Марс: прозрачная атмосфера, новая обстановка, восхитительное чувство легкости. Неплохо бы слетать и туда.

- А воздух на Марсе есть?

- Конечно.

- Вы, кажется, намерены устроить там санаторий. Кстати, какое расстояние до Марса?

- Пока, кажется, двести миллионов миль, - беспечно ответил Кейвор, - и лететь нужно близко к Солнцу.

У меня опять разыгралась фантазия.

- Во всяком случае, - сказал я, - это звучит заманчиво. Все-таки путешествие...

Передо мной открывались невероятные возможности. Я вдруг ясно увидел, как по всей солнечной системе курсируют суда из кейворита и шары "люкс". Патент на изобретение, закрепленный на всех планетах. Я вспомнил старинную испанскую монополию на американское золото. И ведь речь идет не об одной планете, а обо всех сразу! Я пристально посмотрел на румяное лицо Кейвора, и воображение мое точно запрыгало и заплясало. Я встал, зашагал по комнате и дал волю своему языку:

- Я, кажется, начинаю понимать. - Переход от сомнения к энтузиазму совершился в одно мгновение. - Это восхитительно! Грандиозно! Мне и во сне такое не снилось!

Лед моего благоразумия был сломлен, и теперь фантазия Кейвора не знала удержу. Он тоже вскочил и забегал по комнате, он тоже махал руками и кричал. Мы были точно одержимые. Да мы и были одержимые.

- Мы все устроим, - сказал он в ответ на какое-то мое возражение, - все устроим. Сегодня же вечером начнем вычерчивать литейные формы.

- Мы начнем сейчас же, - возразил я, и мы поспешили в лабораторию, чтобы приняться за работу.

Всю эту ночь я, как ребенок, витал в сказочном мире. Утренняя заря застала нас обоих за работой при электрическом свете: мы забыли его погасить. Эти чертежи стоят у меня перед глазами до сих пор. Я сводил и раскрашивал их, а Кейвор чертил; чертежи были грязные, сделанные наспех, но удивительно точные. Мы сделали в ту ночь чертежи стальных заслонок и рам, план стеклянного шара был изготовлен в неделю. Мы прекратили наши послеобеденные беседы и вообще изменили весь распорядок жизни. Мы работали беспрерывно, а спали и ели только тогда, когда уже валились с ног от голода или усталости. Наш энтузиазм заразил и наших троих помощников, хоть они и не знали, для какой цели предназначался шар. В те дни один из них, Гиббс, словно разучился нормально ходить и бегал повсюду, даже по комнате, какой-то мелкой рысцой.

Шар понемногу рос. Прошел декабрь, январь - один раз снег был такой глубокий, что мне пришлось целый день разметать дорожку от дома до лаборатории; наступил февраль, потом март. В конце марта завершение работы было уже близко. В январе нам доставили на шестерке лошадей огромный ящик - в нем был шар из массивного стекла, уже готовый, который мы положили около подъемного крана, чтобы потом вставить его в стальную оболочку. Все части этой оболочки - она была не сферическая, а многогранная, со свертывающимися сегментами - прибыли в феврале, и нижняя половина ее была уже склепана. Кейворит был в марте наполовину готов, металлическая паста прошла уже через две стадии процесса, и мы наложили большую часть ее на стальные прутья и заслонки. Мы почти ни в чем не отступали от первоначального плана Кейвора, и это было поистине удивительно. Когда шар был склепан, Кейвор предложил снять крышу с временной лаборатории, где производились работы, и построить там печь. Таким образом, последняя стадия изготовления кейворита, во время которой паста нагревается докрасна в струе гелия, должна была закончиться тогда, когда мы будем уже внутри шара.

Теперь нам оставалось обсудить и решить, что нужно взять с собой: пищевые концентраты, консервированные эссенции, стальные цилиндры с запасным кислородом, аппараты для удаления углекислоты из воздуха и для восстановления кислорода посредством перекиси натрия, конденсаторы для воды и так далее. Помню, какую внушительную груду образовали в углу все эти жестянки, свертки, ящики - убедительные доказательства нашего будущего путешествия.

В это горячее время некогда было предаваться раздумью. Но однажды, когда сборы уже подходили к концу, странное настроение овладело мною. Все утро я складывал печь и, выбившись из сил, присел отдохнуть. Все показалось мне вдруг сумасбродным и невероятным.

- Послушайте, Кейвор, - сказал я. - Собственно говоря, к чему все это?

Он улыбнулся.

- Теперь уже поздно.

- Луна, - размышлял я вслух, - что вы рассчитываете там увидеть? Я всегда думал, что Луна - мертвый мир.

Он пожал плечами.

- Что вы рассчитываете там увидеть?

- А вот посмотрим.

- Посмотрим ли? - усомнился я и задумался.

- Вы утомлены, - заметил Кейвор, - вам надо прогуляться сегодня после обеда.

- Нет, - сказал я упрямо. - Я закончу кладку печи.

Действительно, я ее кончил и ночью потом мучился от бессонницы.

Никогда еще у меня не было такой бессонницы. Было, правда, несколько скверных ночей перед моим банкротством, но даже самая худшая из них показалась бы сладкой дремой по сравнению с этой бесконечной головной болью. Я вдруг испугался нашей затеи.

До этой ночи я, кажется, ни разу и не подумал об опасностях нашего путешествия. Теперь они явились, словно полчища привидений, осаждавших некогда Прагу, и окружили меня тесным кольцом. Необычайность того, что мы собирались предпринять, потрясла меня. Я походил на человека, пробудившегося от сладких грез в самой ужасающей действительности. Я лежал с широко раскрытыми глазами, и наш шар казался мне все более хрупким и жалким, Кейвор - все более сумасбродным фантазером, а все предприятие - более и более безумным.

Я встал с кровати и начал ходить по комнате, затем сел у окна и стал тоскливо смотреть в бесконечное космическое пространство. Между звездами такая бездонная пустота, такой мрак! Я старался припомнить отрывочные сведения по астрономии из случайно прочитанных книг, но они были слишком смутны и не давали никакого представления о том, что может нас ожидать. Наконец я лег в постель и ненадолго уснул или, вернее, промучился в кошмарах. Мне снилось, будто я стремглав падаю в бездонную пропасть неба.

За завтраком я очень удивил Кейвора, когда объявил ему решительно:

- Я не намерен лететь с вами.

На все его попытки убедить меня я упорно отвечал:

- Затея ваша безрассудна, и я не желаю в ней участвовать. Затея ваша безумна.

Я не пошел с ним в лабораторию и, походив немного вокруг моего домика, взял шляпу и трость и отправился куда глаза глядят. Утро было великолепное: теплый ветер и синее небо, первая зелень весны, пение птиц. Я позавтракал бифштексом и пивом в трактире около Элхэма и удивил хозяина своим замечанием по поводу погоды:

- Человек, покидающий землю в такую прекрасную погоду, - безумец!

- То же самое сказал и я, как только услышал об этом, - подтвердил хозяин, и тут же выяснилось, что какой-то бедняга покончил самоубийством. Я ушел, но мысли мои приняли несколько иное направление.

После обеда я подремал на солнце и, освеженный, отправился дальше.

Недалеко от Кентербери я зашел в уютный ресторан. Домик был весь увит плющом, и хозяйка, опрятная старушка, мне понравилась. У меня хватило денег, чтобы заплатить за номер, и я решил там переночевать. Хозяйка была особа разговорчивая и, между прочим, сообщила мне, что она никогда не бывала в Лондоне.

- Дальше Кентербери я никуда не ездила, - сказала она. - Я не бродяга какая-нибудь.

- А не хотели бы вы полететь на Луну? - спросил я.

- Мне, знаете, никогда не нравились эти воздушные шары, - ответила она, полагая, очевидно, что это довольно обыкновенная прогулка. - Ни за что не полетела бы на воздушном шаре, нет уж, увольте.

Это прозвучало комично. После ужина я сел на скамейку у двери трактира и поболтал с двумя рабочими о выделке кирпича, об автомобилях, о крикете прошлого года. А на небе новый месяц, голубой и далекий, как альпийская вершина, плыл к западу вслед за солнцем.

На следующий день я вернулся к Кейвору.

- Я лечу, - сказал я. - Я просто был немного не в духе.

Это был единственный раз, когда я всерьез усомнился в нашем предприятии. Нервы! После этого я стал работать не так усердно и ежедневно гулял не менее часа. Наконец все было готово, оставалось только нагреть сплав в печи.