Read synchronized with  English  German 
Хорошие жены.  Луиза Мэй Олкотт
Глава 2. Первая свадьба
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

В то утро июньские розы у крыльца, яркие и веселые, проснулись рано, от всего сердца радуясь безоблачному небу и солнечному свету. Они были похожи на добрых маленьких соседей. Их румяные лица сияли от возбуждения, и, покачиваясь на ветру, они шептались о том, что видели. Одни из них заглядывали в окна столовой, где накрывали праздничный стол, другие приподнимались на цыпочки, чтобы покивать и улыбнуться сестрам, наряжавшим невесту, третьи приветственно махали тем, кто входил в дом или выходил по разным поручениям в сад, на крыльцо, в переднюю, и все они - от ярчайшей розы в полном цвету до бледнейшего крошки бутона - предлагали дань красоты и аромата своей ласковой хозяйке, которая так любила их и так долго ухаживала за ними.

Мег и сама напоминала розу, так как все, что было лучшего в ее душе и сердце, как будто расцвело на ее лице в тот день, сделав ее черты еще прекраснее и нежнее и придав им очарование, которое красивее, чем сама красота. На ней не было ни шелка, ни кружев, ни флердоранжа.

- Я не хочу выглядеть необычно или казаться принаряженной сегодня, - сказала она. - Мне не нужна пышная свадьба, пусть рядом со мной будут только те, кого я люблю, а для них я хочу и выглядеть, и быть привычной и знакомой Мег.

Свое свадебное платье она сшила сама, вкладывая в каждый стежок нежные надежды и невинные мечты девичьего сердца. Сестры заплели в косы и уложили ее волосы, а единственным украшением, которое она приколола к платью, был букетик ландышей, любимых цветов "ее Джона".

- В этом наряде ты все та же наша родная милая Мег, только такая очаровательная и прелестная, что я крепко обняла бы тебя, если бы не боялась измять твое платье! - воскликнула Эми, с восхищением разглядывая сестру, когда та завершила свой туалет.

- Тогда я могу быть довольна своим нарядом. Только прошу вас, обнимите и поцелуйте меня, все-все, и не обращайте внимания на платье. Я хочу, чтобы много складок такого рода появилось на нем сегодня. - И Мег раскрыла сестрам свои объятия. Девочки на мгновение прильнули к ней с сияющими лицами, чувствуя, что новая любовь не вытеснила старой в сердце Мег. - Теперь я собираюсь пойти и завязать Джону галстук, а потом провести несколько минут с папой в его кабинете. - И Мег сбежала вниз по лестнице, чтобы совершить эти маленькие церемонии, а затем присоединиться к матери, чем бы та ни была занята, ибо Мег хорошо знала, что, несмотря на улыбку, на материнском лице была тайная грусть, скрытая в материнском сердце, какая бывает всегда, когда первый птенец покидает родное гнездо.

А теперь, когда младшие девочки стоят вместе, завершая свой нехитрый туалет, самое удобное время рассказать о тех переменах, что произошли в их внешности за прошедшие три года, поскольку именно сейчас все три выглядят как нельзя лучше.

Джо стала гораздо менее угловатой и научилась двигаться легко, если не грациозно. Вьющиеся волосы снова отросли и были свернуты в тяжелое кольцо, которое выглядело более привлекательно на маленькой головке, венчающей высокую фигуру, чем прежние короткие завитки. На ее смуглых щеках свежий румянец, в глазах теплый блеск, а с ее острого языка сегодня слетают только нежные слова. Бесс стала тоньше, бледнее и даже еще тише, чем прежде, а красивые добрые глаза кажутся больше, но в них часто мелькает выражение, огорчающее тех, кто смотрит на нее, хоть это выражение само по себе и не печальное. Оно - печать страдания, переносимого с трогательным терпением, но Бесс редко жалуется и всегда говорит с надеждой, что "скоро ей будет лучше".

Эми по праву считается "красой семьи": в шестнадцать лет у нее вид и манеры взрослой женщины - не красавицы, но обладающей неуловимым очарованием, которое называется изяществом. Его замечаешь в линиях фигуры, в форме и движениях рук, в том, как ложатся складки ее платья и золотые локоны, - все, не поддающееся определению, но гармоничное и столь же привлекательное для многих, как; и сама красота. Нос по-прежнему досаждал Эми, так как было ясно, что он уже никогда не станет греческим; огорчал ее и рот, слишком широкий, и острый подбородок. Эти, черты, нарушавшие все каноны красоты, придавали неповторимость всему ее лицу, но она не догадывалась об этом и пыталась утешиться своим прекрасным цветом лица, ярко-голубыми глазами и роскошными, золотистыми и необыкновенно густыми, кудрями.

Все три были одеты в костюмы из тонкой серебристо-серой ткани (их лучшие летние наряды), в волосах и на груди красовались красные розы; и все три выглядели именно такими, какими себя чувствовали, - девочками со свежими лицами и счастливыми сердцами, отвлекшимися на время от повседневных дел своего полного трудов и забот существования, чтобы прочесть задумчивыми и мечтательными глазами чудеснейшую главу романа женской жизни.

Предстояло обойтись без формальностей и соблюдения строгостей этикета, все должно было быть как можно более просто, естественно и по-домашнему, так что появившаяся на пороге тетя Марч была шокирована, увидев, что сама невеста бегом спускается вниз по лестнице, чтобы приветствовать гостью; что жених прикрепляет над дверью упавшую цветочную гирлянду, а на лестнице мелькнула фигура отца-священника, шагающего наверх с серьезной миной и бутылкой вина в каждой руке.

- Да что же это такое! - воскликнула старая дама, заняв отведенное для нее почетное место и расправляя с сильным шелестом складки своего бледно-лилового муарового платья. - Тебя никто не должен видеть вплоть до самой последней минуты, детка.

- Моя свадьба не спектакль, тетя, и те, кто придет сюда, придут не за тем, чтобы разглядывать меня, критиковать мое платье и подсчитывать, сколько стоил мой свадебный завтрак. Я слишком счастлива, чтобы меня заботило, что говорят и думают о моей свадьбе, и я собираюсь сделать ее такой, какой хочу... Джон, дорогой, сейчас я подам тебе молоток. - И Мег исчезла в передней, чтобы помочь "этому Бруку" в его в высшей степени неуместном занятии.

Мистер Брук даже не сказал "спасибо", но, наклонившись, чтобы взять неромантичный инструмент, поцеловал свою прелестную невесту за створчатой дверью с таким видом, что тетя Марч поспешила вынуть носовой платок, чтобы вытереть слезы, неожиданно навернувшиеся на ее колючие старые глаза.

Послышался шум, крик и смех Аори, сопровождавшийся нарушающим все приличия восклицанием:

- Юпитер Аммон! Джо опять опрокинула пирог!

Все это вызвало суматоху, которая едва улеглась, когда в дом прибыла толпа кузин и "гости начались", как обычно говорила в детстве Бесс.

- Не позволяй этому юному гиганту подходить близко ко мне: он досаждает мне хуже комаров, - шепнула на ухо Эми тетя Марч, когда комнаты заполнились гостями, над которыми возвышалась коротко остриженная черная голова Лори.

- Он обещал вести себя очень хорошо сегодня и способен быть совершенно очаровательным, когда захочет, - ответила Эми и ускользнула, чтобы предупредить Геркулеса о необходимости держаться подальше от дракона, но это предупреждение привело к тому, что юный герой принялся преследовать старую даму с такой самоотверженностью, что привел ее в полнейшее смятение.

Не было никакой свадебной процессии, но, когда мистер Марч и юная пара заняли свои места под цветочными гирляндами, в комнате внезапно воцарилось молчание. Мать и сестры толпились рядом, словно не желая расставаться с Мег; голос отца не раз прерывался от волнения, что, впрочем, лишь делало службу еще более красивой и торжественной; рука жениха заметно дрожала, и его ответов было почти не слышно, но Мег взглянула прямо в глаза мужа и сказала "да" с такой нежной доверчивостью в лице и голосе, что сердце матери дрогнуло от радости, а тетя Марч всхлипнула вслух.

Нет, Джо не заплакала, хотя был момент, когда слезы подступили к глазам. От этого проявления чувств ее спасло лишь сознание того, что Лори пристально смотрит на нее с забавным выражением лукавых черных глаз - выражением, в котором к веселью примешивалось глубокое душевное волнение. Бесс прятала лицо на плече у матери, но Эми стояла величественно и неподвижно, словно изящная статуя, а яркий луч солнца касался ее белого лба и красного цветка в волосах, что было ей в высшей степени к лицу.

Боюсь, то, что произошло дальше, совершенно не принятом в обществе, но в ту самую минуту, когда Мег была надлежащим образом повенчана, она воскликнула: "Маме мой первый поцелуй!" - и, обернувшись к матери, с чувством поцеловала ее. А на протяжении следующих пятнадцати минут она была больше чем когда-либо похожа на розу, так как каждый из присутствующих в полной мере воспользовался предоставленной ему привилегией поцеловать невесту - от мистера Лоренса до старой Ханны, которая, нарядная и в совершенно невероятном чепце, налетела на нее в передней, восклицая со всхлипываниями и смехом:

- Благослови тебя Бог, дорогая, тысячу раз! И пирог ни капельки не пострадал, и все выглядит замечательно.

После этого все оживились, и каждый сказал что-нибудь блестяще остроумное или попытался сказать, чего было вполне достаточно для общего веселья, ибо все рады посмеяться, когда на душе легко. Не было показа свадебных подарков, так как все они уже были перенесены в маленький домик, ожидавший Мег и Джона; не было и обеда из множества блюд - всего лишь небольшой завтрак, состоявший из пирога и фруктов. Мистер Лоренс и тетя Марч пожали плечами и переглянулись с улыбкой, когда чай, лимонад и кофе оказались единственными видами нектара, который разливали три Гебы. Никто, однако, ничего не сказал, пока Лори, настоявший на том, чтобы собственноручно подать напитки невесте, не появился возле нее с нагруженным подносом в руке и озадаченным выражением на лице.

- Неужели Джо по неосторожности перебила все бутылки с вином? - спросил он шепотом. - Или я просто нахожусь под властью иллюзии и жестоко заблуждаюсь, будто видел несколько бутылок не далее как сегодня утром?

- Нет, твой дедушка любезно прислал нам лучшее вино из своих запасов, и тетя Марч тоже, но папа оставил лишь две бутылки для Бесс на случай болезни, а остальное отправил в госпиталь. Он считает, что вино следует употреблять только во время болезни, а мама говорит, что ни она, ни ее дочери никогда не предложат вина ни одному молодому человеку в нашем доме.

Мег говорила серьезно, но ожидала, что Лори засмеется или нахмурится. Он не сделал ни того, ни другого и, лишь бросив на нее быстрый взгляд, сказал, как всегда повинуясь первому порыву:

- Что ж, мне это нравится! Я знаю, сколько бед приносит вино, и хотел бы, чтобы и другие женщины поступали так же, как вы.

- Надеюсь, ты приобрел благоразумие не в результате личного опыта? - В голосе Мег прозвучало беспокойство.

- Нет, честное слово, нет. Но и слишком хорошо обо мне думать не стоит: для меня вино не обладает прелестью соблазна. Я рос там, где оно почти такой же обычный напиток, как вода, и почти такой же безвредный. Мне не хочется вина, но, когда красивая девушка предлагает, трудно отказаться.

- Но ведь ты откажешься ради других, если не ради себя? Обещай мне это, Лори, чтобы у меня был еще один повод назвать сегодняшний день счастливейшим в моей жизни.

Требование столь неожиданное и столь серьезное заставило молодого человека на мгновение заколебаться; он предвидел, что его обещание может вызвать насмешки приятелей, а насмешки часто труднее вынести, чем любые самоограничения. Мег знала, что если он даст слово, то сдержит его во что бы то ни стало, и, чувствуя свою женскую силу, постаралась воспользоваться ею для блага своего друга. Она молча смотрела вверх на него со счастливым лицом и выразительной улыбкой, говорившей: "Никто и ни в чем не может отказать мне в такой день". Лори, конечно, тоже не смог и с ответной улыбкой, протянув ей руку, сказал сердечным тоном:

- Обещаю, миссис Брук!

- Благодарю тебя от всей души!

- А я пью за осуществление твоих благих намерений, Тедди! - воскликнула Джо с одобрительной улыбкой, совершая при этом своеобразный обряд крещения: взмахнув своим стаканом, она нечаянно плеснула на Лори лимонадом.

Лимонад был выпит, обещание дано и добросовестно исполнено вопреки многим искушениям. Так внутреннее чутье помогло девочкам воспользоваться удачным моментом, чтобы оказать своему другу услугу, за которую он благодарил их всю жизнь.

После завтрака все разбрелись по двое и по трое по дому и саду, согретые теплом солнца и гостеприимства. Мег и Джон случайно остановились в центре лужайки перед домом, и Лори тут же пришла в голову идея, осуществление которой стало заключительным аккордом этой необычной свадьбы, где все было не так, как принято в светских кругах.

- Все женатые и замужние берутся за руки и танцуют вокруг молодых, как это делается в Германии, а мы, холостяки и девицы, разбившись на пары, выделываем курбеты за кругом! - крикнул Лори, увлекая Эми в танец на садовой дорожке с таким заразительным весельем и ловкостью, что все остальные без возражений последовали их примеру. Сначала в круг встали мистер и миссис Марч, тетя и дядя Кэррол, к ним тут же присоединились остальные, и даже Салли Моффат после минутного колебания перебросила шлейф через руку и вовлекла в круг Неда. Но довершили всеобщее веселье мистер Лоренс и тетя Марч: когда величественный старый джентльмен торжественно подошел к старой леди танцевальным шагом, она сунула свою палку под мышку, и проворно заковыляла по лужайке, чтобы, взявшись за руки с остальными, потанцевать вокруг новобрачных, в то время как молодежь порхала по саду, словно бабочки в летний зной.

Все запыхались, и импровизированный бал завершился. Вскоре гости начали расходиться.

- Желаю тебе счастья, моя дорогая. От всей души желаю. Но думаю, что ты все-таки пожалеешь о том, что сделала, - сказала тетя Марч, а когда жених вел ее к экипажу, добавила: - Вы, молодой человек, получили сокровище, смотрите же, будьте его достойны.

- Ах, Нед, это самая прелестная свадьба из всех, на которых я была. И не могу понять почему. Ведь здесь не было ни капли роскоши и шика, - заметила, обращаясь к мужу, миссис Моффат, когда их экипаж отъезжал.

- Лори, мой мальчик, если когда-нибудь ты захочешь позволить себе подобного рода удовольствие, призови себе на помощь одну из этих девочек, и я буду вполне удовлетворен, - сказал мистер Аоренс, поудобнее устраиваясь в своем любимом кресле, чтобы отдохнуть после утренних волнений.

- Я сделаю все, что смогу, сэр, чтобы вы были довольны, - с необычной готовностью ответил Лори, аккуратно вынимая из петлицы букетик, который приколола ему Джо.

Маленький домик был совсем недалеко, и свадебным путешествием Мег стала просто тихая прогулка с Джоном по дороге от старого дома к новому. Когда, переодевшись, она снова спустилась в гостиную, похожая в своем сером костюме и завязанной белой лентой соломенной шляпке на очаровательную квакершу, вся семья собралась вокруг нее и прощание было таким нежным, словно она и в самом деле отправлялась в далекое путешествие.

- Не думай, будто я теперь разлучена с тобой, мама, дорогая, или будто люблю тебя меньше оттого, что так глубоко люблю Джона, - сказала она, обняв мать, и глаза ее на мгновение наполнились слезами. - Я буду каждый день приходить сюда, папа. И надеюсь, что вы будете любить меня по-прежнему, хоть я теперь и замужем. Бесс собирается часто проводить время со мной, и остальные девочки будут забегать в гости, чтобы посмеяться над стараниями и промахами новоиспеченной домохозяйки. Благодарю вас всех за этот счастливый день моей свадьбы. До свидания, до свидания!

Они стояли, провожая ее взглядами, в которых было выражение любви, надежды и нежной гордости, а она шла, опираясь на руку мужа, с охапкой цветов, и июньское солнце освещало ее счастливое лицо - так началась замужняя жизнь Мег.