Read synchronized with  English  Spanisch 
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Снова этот сумасшедший день - воскресенье. Джоэл проспал до одиннадцати, потом проглядел газету, чтобы быть в курсе всех новостей за неделю. Позавтракал он у себя: форель, салат из авокадо, пинта калифорнийского вина. Когда пришло время одеваться, он выбрал костюм в клеточку, голубую рубашку и палевый галстук. От усталости под глазами у него темнели круги. Он подъехал к особняку на Ривьере в своей подержанной машине и только успел представиться сестре Стеллы, как явились Стелла с Майлзом в костюмах для верховой езды - несколько часов подряд они жестоко ссорились на всех дорогах за Беверли-Хиллз.

Майлз Кэлмен - высокий, нервный, блистательно остроумный и с такими скорбными глазами, каких Джоэл не видел ни у кого, был художником от макушки своей странновато слепленной головы до тяжелых нескладных ног. На них он стоял твердо: он не снял ни одного пошлого фильма, хотя иной раз ему приходилось дорого расплачиваться за неудавшийся эксперимент - роскошь, которую он мог себе позволить. Он был обаятельным собеседником, но каждому, кто имел с ним дело, вскоре становилось ясно, что человек он больной.

Едва Кэлмены вошли, как день Джоэла нерасторжимо сплелся с их днем. Он направился к собравшемуся возле них кружку, но тут Стелла, раздраженно прищелкнув языком, отошла, а Майлз сказал кому-то рядом:

- Только не упоминайте Еву Гобел, не то дома мне костей не собрать. - Майлз повернулся к Джоэлу: - Я, к сожалению, не сумел заглянуть вчера к вам на студию. Полдня провел у своего психиатра.

- Психоанализ?

- Да, и уже давно. Я обратился к нему по поводу клаустрофобии, а теперь пытаюсь распутать всю свою жизнь. Говорят, на это потребуется не меньше года.

- Но в вашей жизни все прекрасно, - уверил его Джоэл.

- Вы думаете? А вот Стелла так не считает, - с горечью сказал Майлз. - Спросите кого угодно, вам всякий скажет.

Какая-то девица уселась на ручку его кресла, и Джоэл подошел к Стелле, которая потерянно стояла у камина.

- Спасибо за телеграмму, - сказал он. - Она была как бальзам. Вы такая красивая и такая добрая! Значит, бывают и добрые красавицы.

Она была даже еще красивей в это воскресенье, и, быть может, искреннее восхищение, которое она прочла в его глазах, побудило ее довериться ему - сразу же, немедля, потому что она была на грани истерики.

- ...целых два года, а я даже не подозревала. Она ведь считалась моей лучшей подругой, постоянно у нас бывала. В конце концов, когда люди открыли мне глаза, Майлз вынужден был признаться.

Она демонстративно уселась на ручку его кресла. Ее бриджи были того же цвета, что и кресло, а в пышных волосах смешивались рыже-золотые и бледно-золотые пряди - покрасить так невозможно, - подумал Джоэл. И никакой косметики на лице. Настоящая красавица...

Стелла все никак не могла прийти в себя от обрушившегося на нее открытия, а тут еще к Майлзу льнула новая девица, и это было невыносимо. Она увела Джоэла в спальню, где они, усевшись на разных концах широкой кровати, продолжали разговор. Гости по пути в ванную заглядывали к ним и отпускали шуточки, но Стелла, изливая душу, не обращала на них внимания. Немного погодя в дверь просунул голову Майлз.

- Бесполезно пытаться объяснить Джоэлу за полчаса то, чего я сам не понимаю, а доктор сказал, чтобы понять все это, нужно не меньше года.

Стелла продолжала говорить, будто Майлза тут и не было. Она любит Майлза, сказала она, несмотря ни на что, она всегда была ему верна.

- Психоаналитик сказал Майлзу, что у него материнский комплекс. Сначала Майлз перенес его на свою первую жену, и тогда его сексуальные порывы обратились на меня. Но когда он женился на мне, все повторилось: материнский комплекс он перенес на меня а либидо - на эту женщину.

Джоэл понимал, что, возможно, это вовсе не такой уж бред, и тем не менее. Он был знаком с Евой Гобел - настоящий материнский тип: она и старше и мудрее Стеллы, прелестного балованного ребенка.

Майлз сердито предложил, чтобы Джоэл поехал к ним, раз уж Стелле надо так много ему рассказать, и они поехали в особняк на Беверли-Хиллз. Там, под высокими потолками, вся история предстала более трагической и благородной. Вечер был светлый и жутковатый, за окнами висел прозрачный сумрак, и золотисто-розовой тенью, с рыданиями, металась по комнате Стелла. Джоэл не очень верил в горе киноактрис. Им предназначено другое: красивые золотисто-розовые статуэтки, на какие-то часы они оживают по воле сценаристов и режиссеров, а после съемок шепчутся, и хихикают, и сплетничают обо всем на свете.

Он то слушал Стеллу, то притворялся, будто слушает, а сам любовался, как она одета: бриджи в обтяжку четко обрисовывают линии стройных ног, пастельных тонов итальянский свитер с высоким воротом, коричневая замшевая курточка. Он никак не мог решить, она ли подделка под английскую леди или английская леди - подделка под нее. Она балансировала на самой грани доподлинной подлинности и наглого лицедейства.

- Майлз так меня ревнует, что следит за каждым моим шагом! - с презрением бросила она. - Я написала ему из Нью-Йорка, что ходила в театр с Элди Брейкером, и он с ума сошел от ревности, звонил мне десять раз на дню.

- Я совсем обезумел. - Майлз засопел, как всегда в минуты волнения. - Психиатр тогда целую неделю бился со мной, и все впустую.

Стелла в отчаянии покачала головой.

- А ты ждал, что я три недели буду безвыходно сидеть в номере?

- Ничего я не ждал. Ну да, я ревнив. Я стараюсь не ревновать. Доктор Бриджбейн проводил со мной специальные сеансы, но ничего, не вышло. Сегодня я ревновал тебя к Джоэлу, когда ты села на ручку его кресла.

- Ты ревновал?! - вспыхнула Стелла. - Ревновал! А у тебя на ручке кресла никто не сидел? И ты сказал мне за два часа хоть одно слово?

- Но ты была в спальне с Джоэлом. Жаловалась ему.

- Как только я вспомню, что эта женщина... - Стелле, как видно, казалось, что, не произнося имени Евы Гобел, она тем самым вычеркивает ее из реальной жизни, - все время здесь бывала!

- Ну хорошо, хорошо, - устало сказал Майлз. - Я ведь во всем признался, и мне не легче, чем тебе. - Он повернулся к Джоэлу и стал говорить о фильмах, а Стелла, сунув руки в карманы бриджей, беспокойно расхаживала взад и вперед в дальнем конце гостиной.

- Они обошлись с Майлзом возмутительно, - неожиданно вмешалась Стелла, как будто и не было никакого разговора о ее собственных проблемах. - Расскажи Джоэлу, как этот Белтцер хочет перекроить твой фильм.

Глаза Стеллы сверкали негодованием, она склонилась над Майлзом, словно хотела его защитить, - и Джоэл понял, что любит ее. От волнения у него захватило дух, он встал и попрощался.

В понедельник, резким контрастом с воскресными пересудами, сплетнями и семейными драмами, неделя вновь обрела свой рабочий ритм; сценарий без конца резали, переделывали, подгоняли: "К черту этот дурацкий наплыв! Оставим ее голос за кадром и дадим средний план от Белла, или общий вид: просто вокзал, а потом камера панорамирует вереницу такси..." К середине дня в понедельник Джоэл уже снова забыл, что людям, поставляющим развлечения, позволено развлекаться самим. Кэлменам он позвонил вечером. Он спросил Майлза, но к телефону подошла Стелла.

- Ну, как у вас, полегче?

- Не очень. Что вы делаете в субботу вечером?

- Ничего.

- Перри дают обед, а оттуда поедут в театр. Майлза не будет - улетает в Саут-Бенд, на матч "Нотр-Дам" - "Калифорния". Вы не могли бы составить мне компанию?

Джоэл ответил не сразу:

- Ну конечно, с удовольствием. Только если затянут совещание, к обеду я не успею, а в театр приду.

- Тогда я скажу, что мы будем.

Положив трубку, Джоэл долго ходил по кабинету. Понравится ли это Майлзу, особенно если иметь в виду, что у них сейчас происходит? Или она не хочет, чтобы Майлз знал? Нет, это невозможно, - если Майлз не заведет разговор о субботе, Джоэл сам ему скажет. Однако целый час, если не больше, он не мог приняться за работу.

В среду в конференц-зале четыре часа шло совещание. Трое мужчин и одна женщина по очереди мерили шагами ковер, предлагая или отвергая - резко или деликатно, уверенно или безнадежно, а над их головами плыли спиралями туманности и созвездия табачного дыма. Когда обсуждение кончилось, Джоэл подошел к Майлзу.

Вот кто действительно устал - не от споров, а просто от жизни: набрякшие веки, синие тени под скулами, где пробивается щетина.

- Говорят, вы летите на матч?

Майлз посмотрел куда-то мимо и покачал головой.

- Я раздумал.

- Отчего же?

- Из-за вас. - Он по-прежнему не смотрел на Джоэла.

- Да господь с вами, Майлз!

- Из-за вас я отказался от поездки. - И он усмехнулся - словно сам над собой. - Попробуй угадай, что натворит Стелла мне назло - она ведь пригласила вас пойти с ней к Перри? Матч не доставит мне никакого удовольствия.

Поразительная интуиция, которая никогда не изменяла ему на съемочной площадке, отказывала в личной жизни, тут он был слаб и беспомощен.

- Послушайте, Майлз, - сказал Джоэл, нахмурившись. - У меня и в мыслях ничего нет и не было. Если вы правда хотите отменить поездку из-за меня, я не пойду со Стеллой к Перри и не буду с ней видеться. Можете мне верить.

Только тут Майлз посмотрел на него. Очень внимательно.

- Допустим. - Он пожал плечами. - Не вы, так найдется кто-то другой. Мне будет не до развлечений.

- Вы, видно, не слишком доверяете Стелле? А она сказала мне, что всегда была вам верна.

- Может, и была. - За последние несколько минут складки вокруг рта у Майлза залегли еще глубже. - Но после того, что случилось, разве я смогу что-то от нее требовать? Разве я имею право... - Он умолк, потом заговорил снова, и лицо его стало жестким. - Скажу вам одно. Что я сам натворил - не важно, но если я узнаю что-нибудь про Стеллу, я с ней разведусь. Не могу я поступиться своей гордостью, это было бы последней каплей.

Джоэла раздражал его тон, но он сказал:

- А как с Евой Гобел? Стелла успокоилась?

- Нет. - Майлз мрачно засопел. - И для меня это тоже не просто.

- Мне казалось, там все кончено...

- Я стараюсь не встречаться с Евой, но, знаете, не так легко порвать сразу - она ведь не девчонка, с которой целуешься в такси. Психиатр говорит...

- Да, да, - перебил Джоэл, - Стелла мне рассказывала. - Излияния Майлза наводили тоску. - Так вот, что касается меня, если вы улетите на матч, я со Стеллой не встречусь. И уверен, что ее совесть чиста.

- Может быть, может быть, - вяло повторил Майлз... - Тем не менее я остаюсь и иду с ней на обед... А знаете, - вдруг сказал он, - пойдемте и вы с нами! Мне нужно, чтобы рядом был кто-то симпатичный мне, с кем я могу поговорить. В этом ведь и беда: Стелла полностью находится под моим влиянием, и все, кто нравится мне, нравятся и ей тоже. В особенности мужчины. Очень все это сложно.

- Да, должно быть, - согласился Джоэл.