Read synchronized with  English  German  Spanisch 
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font: 

Во время детского чая большие сидели на балконе и разговаривали так, как будто ничего не случилось, хотя все, и в особенности Сергей Иванович и Варенька, очень хорошо знали, что случилось хотя и отрицательное, но очень важное обстоятельство. Они испытывали оба одинаковое чувство, подобное тому, какое испытывает ученик после неудавшегося экзамена, оставшись в том же классе или навсегда исключенный из заведения. Все присутствующие, чувствуя тоже, что что-то случилось, говорили оживленно о посторонних предметах. Левин и Кити чувствовали себя особенно счастливыми и любовными в нынешний вечер. И что они были счастливы своею любовью, это заключало в себе неприятный намек на тех, которые того же хотели и не могли, - и им было совестно.

- Попомните мое слово: Alexandre не приедет, - сказала старая княгиня.

Нынче вечером ждали с поезда Степана Аркадьича, и старый князь писал, что, может быть, и он приедет.

- И я знаю отчего, - продолжала княгиня, - он говорит, что молодых надо оставлять одних на первое время.

- Да папа и так нас оставил. Мы его не видали, - сказала Кити. - И какие же мы молодые? Мы уже такие старые.

- Только если он не приедет, и я прощусь с вами, дети, - грустно вздохнув, сказала княгиня.

- Ну, что вам, мама!- напали на нее обе дочери.

- Ты подумай, ему-то каково? Ведь теперь...

И вдруг совершенно неожиданно голос старой княгини задрожал. Дочери замолчали и переглянулись. "Maman всегда найдет себе что-нибудь грустное", - сказали они этим взглядом. Они не знали, что, как ни хорошо было княгине у дочери, как она ни чувствовала себя нужною тут, ей было мучительно грустно и за себя и за мужа с тех пор, как они отдали замуж последнюю любимую дочь и гнездо семейное опустело.

- Что вам, Агафья Михайловна? - спросила вдруг Кити остановившуюся с таинственным видом и значительным лицом Агафью Михайловну.

- Насчет ужина.

- Ну вот и прекрасно, - сказала Долли, - ты поди распоряжайся, а я пойду с Гришей повторю его урок. А то он нынче ничего не делал.

- Это мне урок! Нет, Долли, я пойду, - вскочив, проговорил Левин.

Гриша, уже поступивший в гимназию, летом должен был повторять уроки. Дарья Александровна, еще в Москве учившаяся с сыном вместе латинскому языку, приехав к Левиным, за правило себе поставила повторять с ним, хоть раз в день, уроки самые трудные из арифметики и латинского. Левин вызвался заменить ее; но мать, услыхав раз урок Левина и заметив, что это делается не так, как в Москве репетировал учитель, конфузясь и стараясь не оскорбить Левина, решительно высказала ему, что надо проходить по книге так, как учитель, и что она лучше будет опять сама это делать. Левину досадно было и на Степана Аркадьича за то, что по его беспечности не он, а мать занималась наблюдением за преподаванием, в котором она ничего не понимала, и на учителей за то, что они так дурно учат детей; но свояченице он обещался вести учение, как она этого хотела. И он продолжал заниматься с Гришей уже не по-своему, а по книге, а потому неохотно и часто забывая время урока. Так было и нынче.

- Нет, я пойду, Долли, ты сиди, - сказал он. - Мы все сделаем по порядку, по книжке. Только вот, как Стива приедет, мы на охоту уедем, тогда уж пропущу.

И Левин пошел к Грише.

То же самое сказала Варенька Кити. Варенька и в участливом благоустроенном доме Левиных сумела быть полезною.

- Я закажу ужин, а вы сидите, - сказала она и встала к Агафье Михайловне.

- Да, да, верно, цыплят не нашли. Тогда своих... - сказала Кити.

- Мы рассудим с Агафьей Михайловной. - И Варенька скрылась с нею.

- Какая милая девушка! - сказала княгиня.

- Не милая, maman, а прелесть такая, каких не бывает.

- Так вы нынче ждете Степана Аркадьича? - сказал Сергей Иванович, очевидно не желая продолжать разговор о Вареньке. - Трудно найти двух свояков, менее похожих друг на друга, как ваши мужья, - сказал он с тонкою улыбкой. - Один подвижной, живущий только в обществе, как рыба в воде; другой, наш Костя, живой, быстрый, чуткий на все, но, как только в обществе, так или замрет, или бьется бестолково, как рыба на земле.

- Да, он легкомыслен очень, - сказала княгиня, обращаясь к Сергею Ивановичу. - Я хотела именно просить вас поговорить ему, что ей (она указала на Кити) невозможно оставаться здесь, а непременно надо приехать в Москву. Он говорит, выписать доктора...

- Maman, он все сделает, он на все согласен, - с досадой на мать за то, что она призывает в этом деле судьей Сергея Ивановича, сказала Кити.

В середине их разговора в аллее послышалось фырканье лошадей и звук колес по щебню.

Не успела еще Долли встать, чтоб идти навстречу мужу, как внизу, из окна комнаты, в которой учился Гриша, выскочил Левин и ссадил Гришу.

- Это Стива!- из-под балкона крикнул Левин. - Мы кончили, Долли, не бойся! - прибавил он и, как мальчик, пустился бежать навстречу экипажу.,

- Is, ea, id, ejus, ejus, ejus, - кричал Гриша, подпрыгивая по аллее.

- И еще кто-то. Верно, папа! - прокричал Левин, остановившись у входа в аллею. - Кити, не ходи по крутой лестнице, а кругом.

Но Левин ошибся, приняв того, кто сидел в коляске, за старого князя. Когда он приблизился к коляске, он увидал рядом со Степаном Аркадьичем не князя, а красивого полного молодого человека в шотландском колпачке с длинными концами лент назади. Это был Васенька Весловский, троюродный брат Щербацких, - петербургско-московский блестящий молодой человек, "отличнейший малый и страстный охотник", как его представил Степан Аркадьич.

Нисколько не смущенный тем разочарованием, которое он произвел, заменив собою старого князя, Весловский весело поздоровался с Левиным, напоминая прежнее знакомство, и, подхватив в коляску Гришу, перенес его через пойнтера, которого вез с собой Степан Аркадьич.

Левин не сел в коляску, а пошел сзади. Ему было немного досадно на то, что не приехал старый князь, которого он чем больше знал, тем больше любил, и на то, что явился этот Васенька Весловский, человек совершенно чужой и лишний. Он показался ему еще тем более чуждым и лишним, что, когда Левин подошел к крыльцу, у которого собралась вся оживленная толпа больших и детей, он увидал, что Васенька Весловский с особенно ласковым и галантным видом целует руку Кити.

- А мы cousins с вашею женой, да и старые знакомые, - сказал Васенька Весловский, опять крепко-крепко пожимая руку Левина.

- Ну что, дичь есть? - обратился к Левину Степан Аркадьич, едва поспевавший каждому сказать приветствие. - Мы вот с ним имеет самые жестокие намерения. Как же, maman, они с тех пор не были в Москве. Ну, Таня, вот тебе! Достань, пожалуйста, в коляске сзади, - на все стороны говорил он. - Как ты посвежела, Долленька, - говорил он жене, еще раз целуя ее руку, удерживая ее в своей и потрепливая сверху другою.

Левин, за минуту тому назад бывший в самом веселом расположении духа, теперь мрачно смотрел на всех, и все ему не нравилось.

"Кого он вчера целовал этими губами?" - думал он, глядя на нежности Степана Аркадьича с женой. Он посмотрел на Долли, и она тоже не понравилась ему.

"Ведь она не верит его любви. Так чему же она так рада? Отвратительно!" - думал Левин.

Он посмотрел на княгиню, которая так мила была ему минуту тому назад, и ему не понравилась та манера, с которою она, как к себе в дом, приветствовала этого Васеньку с его лентами.

Даже Сергей Иванович, который тоже вышел на крыльцо, показался ему неприятен тем притворным дружелюбием, с которым он встретил Степана Аркадьича, тогда как Левин знал, что брат его не любил и не уважал Облонского.

И Варенька, и та ему была противна тем, как она с своим видом sainte nitouche знакомилась с этим господином, тогда как только и думала о том, как бы ей выйти замуж.

И противнее всех была Кити тем, как она поддалась тому тону веселья, с которым этот господин, как на праздник для себя и для всех, смотрел на свой приезд в деревню, и в особенности неприятна была тою особенною улыбкой, которою она отвечала на его улыбки.

Шумно разговаривая, все пошли в дом; но как только все уселись, Левин повернулся и вышел.

Кити видела, что с мужем что-то сделалось. Она хотела улучить минутку поговорить с ним наедине, но он поспешил уйти от нее, сказав, что ему нужно в контору. Давно уже ему хозяйственные дела не казались так важны, как нынче. "Им там все праздник, - думал он, - а тут дела не праздничные, которые не ждут и без которых жить нельзя".