Read synchronized with Czech English German 
Происшествие в Вистерия-Лодж.    Артур Конан Дойл
Глава 2. Часть II. Тигр из Сан-Педро
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >
Font:
-
T
+
Select text to read:

Пройдя пару миль по этим холодным, наводящим уныние местам, мы подошли к деревянным воротам, за которыми открывалась мрачная каштановая аллея. Извилистая подъездная дорога привела нас к погруженному во тьму невысокому зданию, казавшемуся черным как смоль на фоне серовато-синего неба. В окне слева от входа мерцал тусклый огонек.

-- Я оставил там констебля,-- сказал Бэйнс.- Постучусь-ка я в окно.

Он пересек газон и пару раз негромко стукнул по стеклу. Сквозь мутное стекло я с трудом разглядел сидящего на стуле перед камином мужчину. Вдруг он мгновенно вскочил, и я услышал раздавшийся в комнате испуганный крик. Через несколько секунд дверь открыл белый, как мел, тяжело дышавший полисмен; свеча дрожала в его трясущихся руках.

-- В чем дело, Уолтерс ? -- резким тоном спросил Бэйнс.

Полисмен вытер лоб платком и испустил протяжный вздох облегчения.

-- Хорошо, что вы пришли, сэр. Вечер тянулся бесконечно, а нервы мои оказались не такими крепкими, как я думал.

-- Ваши нервы, Уолтерс? Вот уж не думал, что мне придется обсуждать вопрос, есть ли у вас нервы.

-- Понимаете, сэр, дом этот пустой, стоит на отшибе, да еще эти жуткие предметы на кухне. Когда вы постучали в окно, я подумал, что он пришел снова.

-- Кто пришел снова?

-- Дьявол, сэр, насколько я могу судить. Он подходил к окну.

-- Кто подходил к окну и когда?

-- Часа два назад. Уже почти стемнело. Я сидел на стуле и читал. Не знаю, что заставило меня поднять голову. За окном виднелось лицо, глядевшее на меня сквозь стекло. Господи, сэр, что это было за лицо! Оно будет сниться мне по ночам.

-- Да успокойтесь вы, Уолтерс. Разве так должен докладывать полисмен?

-- Вы правы, сэр, я все понимаю, но я был потрясен, сэр, и бесполезно это отрицать. Лицо не было черным, сэр, но и не было белым. Затрудняюсь сказать, какого оно цвета. Может быть, такой оттенок получится, если смешать глину с молоком. Теперь о его размерах: оно вдвое больше вашего, сэр. Выглядело оно так: большие выпученные горящие глаза и ряд белых зубов, как у хищного зверя. Говорю вам, сэр, я не мог ни шевельнуть пальцем, ни вздохнуть, пока он не повернулся и не исчез. Я выбежал из дома и осмотрел кустарник, но там, слава Богу, никого не было.

-- Если бы я не знал, что вы добросовестный сотрудник,Уолтерс, то после всего этого стал бы очень плохо о вас думать. Если даже это был дьявол собственной персоной, стоящий на посту констебль не должен благодарить Бога за то, что не смог его изловить. Надеюсь, все это -- не одни лишь ваши галлюцинации и расстроенные нервы?

-- Ну, уж это, по крайней мере, легко проверить,-- сказал Холмс, зажигая свой карманный фонарик.- М-да,-- начал он свой доклад, после того как бегло осмотрел газон,-- ботинки, должен вам сказать, пятидесятого размера. Если он сложен соразмерно, это, очевидно, настоящий великан.

-- И куда он делся?

-- Похоже, продрался сквозь кусты и вышел на дорогу.

-- Что ж,-произнес помрачневший инспектор с задумчивым видом,-- кто бы он ни был и чего бы ни хотел, у нас с вами есть более неотложные дела. Сейчас, мистер Холмс, я, с вашего позволения, покажу вам дом.

В многочисленных спальнях и гостиных при самом тщательном осмотре ничего обнаружено не было. Очевидно, обитатели этого дома привезли с собой очень мало вещей, а вся обстановка вплоть до самых мелких вещей принадлежала фирме -- владелице дома. Обнаружено было довольно много одежды с ярлыками "Маркс и компания, Верхний Холборн". Инспектор уже успел запросить по телеграфу мистера Маркса, но оказалось, что тот ничего не знает о своем клиенте, кроме того, что он исправно за все платил. Среди личной собственности хозяина было еще много всякой всячины, в том числе несколько трубок, книги, две из них на испанском, старинный револьвер и гитара.

-- От всего этого никакого толку,-- сказал Бэйнс, бродивший по комнатам со свечой в руках.- А сейчас, мистер Холмс, прошу вас обратить ваше внимание на кухню.

Это было маленькое мрачное помещение с высоким потолком, находившееся в задней части дома. В одном углу лежала соломенная подстилка, служившая, очевидно, кроватью повару. Стол был загроможден грязными тарелками и объедками -- это были остатки вчерашнего ужина.

-- Взгляните-ка сюда,-- сказал Бэйнс.- Что вы об этом скажете?

Он поднял свечу и осветил странный предмет, стоявший на одной из полок кухонного шкафа. Он был таким сморщенным и высохшим, что трудно было определить, что бы это могло быть. Можно было сказать лишь, что он черный, глянцевитый и несколько напоминает карликовую человеческую фигуру. С первого взгляда я решил, что это мумия младенца-негритенка. Затем мне показалось, что это какая-то скрюченная старая обезьяна. В конце концов я так и не разобрался, животное это или человек. Двойная цепочка белых ракушек была повязана вокруг его пояса.

-- Очень интересно. В самом деле, крайне интересно,-- промолвил Холмс, внимательно разглядывая эту зловещую реликвию.- Что-нибудь еще?

Бэйнс молча подошел к раковине и протянул к ней руку со свечой. По всей раковине были разбросаны клочья разорванной на мелкие части большой белой птицы -- ножки, крылья, внутренности. Холмс указал на увенчанную гребешком оторванную голову.

-- Белый петух,-- сказал он.- Весьма интересно! Это действительно совершенно необычное дело.

Но самый зловещий экспонат мистер Бэйнс приберег напоследок. Он извлек из-под раковины цинковое ведро, более чем наполовину наполненное кровью. Затем он взял со стола деревянную тарелку, на которой лежали маленькие кусочки обуглившихся костей.

-- Кого-то убили и сожгли. Мы выгребли все это из камина. Утром здесь был врач. Говорит, это не человеческие останки.

Холмс усмехнулся и потер руки.

-- Должен поздравить вас, инспектор -- вы очень скрупулезно и непредвзято отнеслись к делу. Ваши способности, не в обиду вам будь сказано, превышают имеющиеся у вас сейчас возможности.

В маленьких глазках Бэйнса засветилось удовольствие.

-- Вы правы, мистер Холмс. Поневоле загниваешь в этой привинции. Такие дела, как это, дают человеку шанс выдвинуться, и я надеюсь, что не упущу его. Что вы думаете об этих костях?

-- Скорее всего принадлежали ягненку или козленку.

-- А белый петух?

-- Это что-то странное, мистер Бэйнс, очень странное, почти уникальное, знаете ли.

-- Да, сэр, здесь, очевидно, жили очень странные люди, которые занимались очень странными делами. Один из них мертв. Его ли собственные слуги последовали за ним и убили его? Если так, мы их поймаем -- за каждым портом ведется наблюдение. Но я придерживаюсь другого мнения. Да, сэр, моя точка зрения совершенно другая.

-- Значит, у вас есть теория?

-- Да, и я сам буду ее разрабатывать. Это вопрос моей профессиональной репутации. Вы уже сделали себе имя, а мне это только еще предстоит. Я должен иметь возможность сказать потом, что распутал это дело без вашей помощи.

Холмс добродушно рассмеялся.

-- Хорошо, хорошо, инспектор,-- ответил он. -- Идите своим путем, а я пойду своим. Мои данные всегда будут в вашем распоряжении, если они вам понадобятся. Кажется, я видел в этом доме все, что должен был увидеть, так что дальнейшее пребывание здесь было бы напрасной тратой времени. До свидания, и желаю удачи.

По многим неуловимым признакам, которые , наверное, не заметил бы никто, кроме меня, я понял, что Холмс напал на след. Хотя со стороны он казался таким же бесстрастным, как всегда, в его блестящих глазах было тем не менее скрытое нетерпение, даже беспокойство; к тому же он был в очень хорошем настроении, что лишний раз подтверждало: игра началась. По своему обыкновению, он ничего не говорил; я же, как обычно, ничего не спрашивал. Эта давно установившаяся традиция меня устраивала -- я участвовал в охоте и оказывал моему другу помощь при захвате добычи, но старался не прерывать работу его мысли. Когда надо будет, я и так все узнаю.

Поэтому я ждал -- но, к моему все возраставшему разочарованию, ждал напрасно. Шли дни, а друг мой так и не продвинулся в своем расследовании. Однажды утром он уехал в Лондон, и из его брошенного вскользь намека я узнал, что он побывал в Британском музее. Кроме этой единственной своей поездки, он предпринимал лишь долгие прогулки, обычно в одиночестве, или беседовал с многочисленными деревенскими болтунами, с которыми свел знакомство.

-- Уверен, Уотсон, неделя в деревне будет для вас бесценна,-заметил он.-Какое удовольствие наблюдать, как покрывается зелеными листьями изгородь, как появляются сережки на орешнике! Вооружившись лопатой, жестяным ящиком и элементарным руководством по ботанике, вы сможете с пользой провести время.

Он и сам бродил по округе с этими предметами, но по вечерам возвращался с весьма скудным урожаем.

Как-то раз во время наших странствий мы набрели на инспектора Бэйнса. Его упитанное красное лицо расплылось в улыбке, а маленькие глазки сверкнули, когда он поздоровался с Холмсом. О деле он говорил мало, но и из того немногого, что он сказал, мы поняли, что он не был разочарован ходом событий. Однако, должен признать, я немало удивился, когда дней через пять с момента убийства, развернув утреннюю газету, обнаружил набранный крупными буквами заголовок:

"ОКШОТТСКАЯ ТАЙНА РАЗГАДАНА.

АРЕСТ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО УБИЙЦЫ"

Я прочел этот заголовок вслух, и Холмс подпрыгнул в кресле, словно его ужалили.

- Черт возьми! - вскричал он.- Вы что, хотите сказать, что Бэйнс его изловил?

- Похоже, что так,- ответил я, пробегая глазами следующую заметку:

"Большое волнение в Эшере и его окрест-ностях вызвало полученное вчера поздно ве-чером известие об аресте человека, замешан-ного в окшоттском убийстве. Как известно, мистер Гарсия из Вистерия-Лодж най-ден мертвым на Окшоттском пустыре; на теле его обнаружены следы жестокого на-силия. В ту же ночь его слуга и повар бежа-ли, что косвенно доказывает их причаст-ность к убийству. Предполагается, хотя и не доказано, что погибший джентльмен имел в доме какие-то ценности и что хищение их могло стать побудительным мотивом прес-тупления. Инспектор Бэйнс, занимающийся этим делом, приложил все усилия, чтобы обнаружить место, где прятались беглецы. У него были основания полагать, что они не уехали далеко, а отсиживаются в каком-то заранее подготовленном убежище. С са-мого начала, однако, было ясно, что в конце концов их обнаружат, поскольку у повара, по свидетельству видевших его нескольких лавочников, весьма необычная наружно-сть - это огромный устрашающего вида му-лат с кофейного цвета лицом явно негроид-ного типа. Его заметили после убийства - констебль Уолтере обнаружил его и пытал-ся задержать в тот вечер, когда он, набрав-шись наглости, явился снова в Вистерия-Лодж. Инспектор Бэйнс решил, что визит этот имел какую-то определенную цель и, возможно, будет повторен. Он снял дежур-ство в доме, но оставил в кустах засаду. Мулат попал в ловушку и был задержан вчера вечером после ожесточенной схватки, в которой он жестоко иэбил констебля Даунинга. Ожидается, что после того как задержанный предстанет перед мировым судьей, его отправят в тюрьму. Надеемся, что арест этот будет способствовать разгад-ке тайны".

- Нам необходимо немедленно увидеть-ся с Бэйнсом,- воскликнул Холмс, надевая шляпу.- Мы как раз успеем поймать его, пока он не ушел.

Мы торопливо зашагали по деревенской улице и, как и ожидали, застали инспектора, когда он уже открывал дверь своего дома.

- Видели газету, мистер Холмс? - спросил он, протягивая нам свой экземпляр.

- Да, мистер Бэйнс, видел. Пожалуйста, не сочтите вольностью с моей стороны, ес-ли я выскажу вам дружеское предостереже-ние.

- Предостережение, мистер Холмс?

- Я внимательно изучил это дело, и я не уверен, что вы на верном пути. Мне бы не хотелось, чтобы вы зашли слишком далеко, прежде чем убедитесь, что вы неправы.

- Весьма любезно с вашей стороны, ми-стер Холмс.

- Уверяю вас, я пекусь о вашем же благе.

Мне показалось, что инспектор чуть ли не подмигнул Холмсу одним из своих ма-леньких глазок.

- Мы с вами договорились работать не-зависимо друг от друга, мистер Холмс. Я так и делаю.

- Да, конечно. Не обижайтесь на меня.

- Что вы, сэр, я же понимаю, что вы хо-тите мне помочь. Но у каждого из нас свой подход к делу, мистер Холмс. У вас один метод, у меня, возможно, другой.

- Ни слова больше об этом.

- Всегда рад буду поделиться с вами своими новостями. Парень этот - совершен-нейший дикарь, силен, как ломовая лошадь, и зол, как дьявол. Чуть не откусил Даунингу большой палец, прежде чем они с ним сладили. Почти не говорит по-английски, и мы от него ничего не добились, кроме мы-чания.

- И вы считаете, что есть данные за то, что он убил своего хозяина?

- Я этого не говорил, мистер Холмс, я этого не говорил. У каждого из нас есть свои маленькие хитрости. Пускайте в ход ваши, а я, с вашего позволения, буду поль-зоваться своими. Таков наш уговор.

Когда мы, расставшись с Бэйнсом, заша-гали обратно, Холмс пожал плечами:

- Никак не могу раскусить этого чело-века. Похоже, избранный им путь ведет к пропасти. Что ж, как он говорит, каждый из нас должен идти своей дорогой; потом посмотрим, что из этого выйдет. Однако есть что-то в инспекторе Бэйнсе, чего я не понимаю.

- Присаживайтесь в это кресло, Уотсон,- сказал Шерлок Холмс, когда мы вер-нулись в нашу комнату в "Быке".- Я хочу, чтобы вы получше вникли в ситуацию, по-скольку сегодня ночью мне может понадо-биться ваша помощь. Если позволите, я рас-скажу вам, насколько продвинулось это дело. Хотя сперва оно выглядело простым, по-том неожиданно возникли некоторые про-блемы в связи с этим арестом. Здесь есть множество пробелов, которые нам придет-ся заполнять.

Начнем с записки, которую Гарсия полу-чил перед смертью. Отбросим версию Бэйнса и будем считать, что слуги Гарсии в пре-ступлении не замешаны. Гарсия пригласил к себе в гости Скотта Экклза, что могло быть сделано только с целью обеспечить се-бе алиби. Следовательно, именно Гарсия за-думал какое-то дело, очевидно, преступное, которое надо было осуществить в ту самую ночь, когда он отправился навстречу своей гибели. Я говорю "преступное", потому что только человек, идущий на правонарушение, так заботится о своем алиби. Кто же тогда, вероятнее всего, лишил его жизни? Конеч-но, тот, против кого преступление должно было быть направлено. Итак, мы с вами по-ка еще не сошли с твердой почвы.

Ясно, почему исчезли домочадцы Гарсии. Они все были сообщниками в готовившемся преступлении. Если бы оно совершилось и Гарсия бы вернулся, показания нашего ис-тинного британца рассеяли бы все возмож-ные подозрения, и все сошло бы гладко. Но дело было опасным. Поэтому у них бы-ло условлено, что если Гарсия не вернется, оба его помощника укроются в заранее под-готовленном убежище, а впоследствии по-вторят свою попытку. Все это исчерпываю-ще объясняет события, не правда ли?

Весь запутанный клубок, казалось, мгно-венно распутался перед моими глазами. Как всегда, я удивлялся, что сам не понял таких очевидных вещей.

- Но почему же вернулся один из слуг?

- Можно предположить, что, убегая, он в спешке забыл нечто ценное, что-то такое, без чего не мог обойтись. Это объясняет его настойчивость, так ведь?

- Да, верно. Что же дальше?

- Дальше поговорим о записке, которую получил за обедом Гарсия. Она указывает на то, что у заговорщиков в стане врага имелся сообщник. Вопрос в том, где же находится этот самый стан врага? Я уже говорил вам, что это может быть только боль-шой дом, а число больших домов в округе ограничено. Первые проведенные в этой де-ревне дни я посвятил систематическим про-гулкам по окрестностям, во время которых в перерывах между ботаническими штудиями обследовал все эти большие здания и собирал сведения о семейной истории их обитателей. Один и только один из этих до-мов привлек мое внимание. Это старинное гнездо якобитов, называющееся "Высокие своды". Расположено оно в одной миле от Окшотта и в полумиле от места убийства. Остальные здания принадлежат весьма про-заичным и респектабельным людям, чуж-дым всякой романтике. А вот мистер Хендерсон из "Высоких сводов" - во всех отно-шениях необычный человек, с которым могут случаться загадочные происшествия. По-этому я сосредоточил свое внимание на нем и на его домочадцах.

Странные это люди, Уотсон, и самый странный из них - сам хозяин дома. Мне удалось встретиться с ним под благовидным предлогом, но в его черных, глубоко поса-женных сумрачных глазах я прочел, что он почти не сомневается в том, каков истин-ный род моих занятий. Ему около пятидеся-ти лет; это сильный подвижный мужчина, со стального цвета волосами, черными кустистыми бровями; походка у него, как у оленя, а манера держаться - как у императора. Он неистов и властен; на его пергаментном ли-це написано, что человек этот не знает удержу. Он то ли иностранец, то ли долго жил в тропиках - весь пожелтел и высох, но вынослив, словно двужильный. Его друг и секретарь, мистер Лукас - без сомнения, иностранец - кожа у него темная, шоколадного оттенка. Этот хитер, вкрадчив, по-хож на кота, разговаривает с ядовитой веж-ливостью. Как видите, Уотсон, налицо две группы иностранцев - одна в Вистерия-Лодж, другая - в "Высоких сводах"; так что наши пробелы начинают заполняться.

Эти два человека, судя по всему, близкие друзья и являются главными среди обита-телей дома. Но есть там и еще одна особа, которая в ближайшее время может ока-заться нам весьма полезной. У Хендерсона двое детей, обе девочки - одиннадцати и тринадцати лет. Их гувернантка, мисс Барнет - англичанка, ей лет сорок. Есть там и еще один доверенный слуга. Эта небольшая группа людей составляет настоящую семью, они всегда путешествуют вместе, а Хендерсон - большой любитель путешествий, ему просто не сидится на месте. В "Высокие своды" он вернулся лишь несколько недель назад после годичного отсутствия. Могу до-бавить, что он сказочно богат, и какие бы у него ни были прихоти, ему легко их удов-летворять. Что касается остального, в его доме полно лакеев, горничных, дворецких и прочей разжиревшей от безделия челяди, которой кишат все принадлежащие англий-ской знати загородные виллы.

Все эти подробности я узнал частью от де-ревенских болтунов, частью путем наблюде-ния за домом. Нет лучшего источника ин-формации, чем уволенные слуги, затаившие обиду на хозяев. Мне посчастливилось од-ного такого найти. Говорю "посчастливи-лось", но я бы с ним не повстречался, если бы специально его не искал. По выраже-нию Бэйнса, у каждого из нас своя система. Это и была моя система, позволившая мне найти Джона Уорнера, бывшего садовника из "Высоких сводов", уволенного в резуль-тате минутного каприза его самодура-хозяи-на. У него, в свою очередь, есть друзья среди живущих в доме слуг. Их объединя-ют страх перед хозяином и неприязнь к нему.

Странные живут там люди, Уотсон! Не претендую на то, что все о них знаю, но все равно, странные это люди. В доме два крыла; слуги живут в одном, семейство хозяина - в другом. Между собой их ничто не связывает. Единственный, кто общается и с теми, и с другими,- это доверенный слуга Хендерсона, который прислуживает хозяевам за столом. Все, что приготовлено, доставляют к двери, которая является един-ственным сообщением между обеими частя-ми дома. Гувернантка и дети на улицу не выходят, только в сад. Хендерсон ни при каких обстоятельствах не ходит один. Темнокожий секретарь следует за ним по пя-там как тень. Среди слуг ходят слухи, что хозяин страшно чего-то боится. "Продал душу дьяволу в обмен на свои деньги,-го-ворит Уорнер,- а теперь его гложет страх, что тот придет и утащит его в ад". Откуда взялись эти люди и кто они - никто из слуг не знает. Они очень жестоки. Хендер-сон дважды избивал слуг плетью, и лишь его тугой кошель, позволявший платить обильные компенсации, спасал его от суда.

Итак, Уотсон, оценим теперь ситуацию с учетом этой новой информации. Можно с уверенностью сказать, что письмо Гарсии пришло из этого странного дома и содержа-ло приглашение совершить некое заранее задуманное дело. Кто его написал? Кто-то из тех, кто живет в доме, причем мы зна-ем, что это женщина. Кто же это, как не мисс Барнет, гувернантка? Все признаки указывают на нее. Во всяком случае, мо-жем принять это как гипотезу; потом по-смотрим, к чему это приведет. Хочу доба-вить: возраст и склад характера мисс Бар-нет исключает мое первоначальное предположение о том, что здесь имеется какая-то любовная интрига.

Если записка написана ею, то она, оче-видно, была в дружбе с Гарсией и поль-зовалась его доверием. Чего же тогда мож-но было от нее ожидать, когда она узнала о его смерти? Если он погиб при попытке совершить преступление, она должна была держать язык за зубами. И все же в сердце ее должны были остаться горечь и нена-висть к его убийце, так что она, без сомне-ния, помогла бы отомстить ему, если бы имела такую возможность. В таком случае нельзя ли с ней увидеться и попытаться за-ручиться ее поддержкой? Такова была моя первая мысль. Но должен сообщить вам об одном зловещем обстоятельстве: со дня убийства мисс Барнет никто не видел. В тот вечер она исчезла. Жива ли она? Не постигла ли ее в ту ночь та же участь, что и друга, которому она писала? Или ее просто держат под замком? Вот в чем проблема.

Вы должны понять сложность ситуации, Уотсон. У нас нет никаких фактов, на кото-рые мы могли бы твердо полагаться. Пред-ставителям закона наша логическая схема скорее всего покажется химерой. Исчезно-вение женщины ничего не значит, посколь-ку любой из обитателей этого странного до-ма может не появляться неделями. И все же жизни ее в настоящий момент, возмож-но, грозит опасность. Все, что я могу сде-лать,- это наблюдать за домом и поставить моего помощника Уорнера дежурить у во-рот. И вместе с тем мы не имеем права ос-таваться пассивными наблюдателями. Если закон бессилен, мы должны пойти на риск.

- Что вы предлагаете?

- Я знаю, где ее комната. Туда можно попасть с крыши боковой пристройки. План мой заключается в том, что мы с вами се-годня ночью отправимся туда и посмотрим, не удастся ли нам проникнуть в самое серд-це тайны.

Должен сказать, это была малоприятная перспектива. Старинный дом с его атмосфе-рой насилия, странными и зловещими оби-тателями, поджидавшие нас неведомые опасности, так же как и тот факт, что в гла-зах закона мы должны будем поставить се-бя в ложное положение,- все это охлаждало мой пыл. Однако в железной логике Холмса было нечто, делавшее невозможным уклониться от любого из задуманных им предприятий, каким бы опасным оно ни бы-ло. Ведь ясно, что так и только так можно было найти выход из положения.

Я молча пожал руку моему другу. Жре-бий был брошен.

Однако нашему расследованию не сужде-но было завершиться таким рискованным приключением. Было около пяти часов, и тени в этот мартовский вечер уже начина-ли сгущаться, когда в нашу комнату вор-вался возбужденный мужчина.

- Они уехали, мистер Холмс. На послед-нем поезде. Даме удалось вырваться, и я доставил ее в кэбе сюда.

- Отлично, Уорнер! - воскликнул Холмс, вскакивая на ноги.- Пробелы за-полняются, Уотсон!

В кэбе была женщина, наполовину оглу-шенная нервным шоком. На ее худом, из-можденном лице заметны были следы не-давних переживаний. Голова ее бессильно упала на грудь, и когда она подняла ее и обратила на нас тусклый взгляд, я увидел, что зрачки ее серых глаз зияли как черные дыры. Ее опоили опиумом.

- Я стоял на страже у ворот, как вы го-ворили, мистер Холмс,- начал рассказ наш помощник, разжалованный садовник.- Когда экипаж выехал из ворот, я последовал за ним на станцию. Дама шла так, как хо-дят лунатики, но когда они попытались за-ставить ее сесть в поезд, она очнулась и стала сопротивляться. Они впихнули ее в вагон. Она ухитрилась выбраться обратно. Я пришел ей на помощь, посадил в кэб - и вот мы здесь. Никогда не забуду лица в ок-не вагона, смотревшего на меня, когда я ее уводил. Если бы он мог, он бы меня убил, этот злобный желтолицый дьявол.

Мы отнесли даму наверх, положили на диван, и вскоре две чашки крепчайшего ко-фе прояснили ее сознание, развеяв дурман. Холмс вызвал инспектора Бэйнса и объяс-нил ему ситуацию.

- Что ж, сэр, вы даете мне те самые сведения, которые мне нужны,- тепло ска-зал инспектор, пожав руку моему другу.- Я с самого начала шел по тому же следу.

- Что?! Вы следили за Хендерсоном?

- Знаете, мистер Холмс, когда вы пол-зали на четвереньках по саду в "Высоких сводах", на одном из деревьев там воссе-дал я. Забавно было глядеть на вас сверху вниз. Так что мы с вами собирали доказа-тельства наперегонки.

- Зачем тогда вы арестовали мулата? Бэйнс усмехнулся.

- Я был уверен, что Хендерсон, как он себя называет, чувствует, что он под подо-зрением, и потому затаится и ничего не бу-дет предпринимать, пока ему грозит опас-ность. Я специально арестовал другого че-ловека, чтобы он решил, что мы оставили его в покое. Я знал, что он теперь захочет отсюда улизнуть и даст нам шанс добрать-ся до мисс Барнет.

Холмс положил руку на плечо инспек-тора.

- Вы далеко пойдете в своей профессии. У вас есть интуиция и природное чутье.

Лицо Бэйнса вспыхнуло от удовольствия.

- Всю неделю на станции дежурил наш переодетый сотрудник. Он следил за обита-телями "Высоких сводов", куда бы они ни ездили. Однако он, очевидно, растерялся, когда мисс Барнет удалось вырваться. К счастью, ее подобрал ваш человек, и все окончилось благополучно. Мы не можем никого арестовать, пока она не даст пока-зания, так что чем раньше она это сделает, тем лучше.

- Она постепенно приходит в себя,- сказал Холмс, взглянув на гувернантку.- Но скажите мне, Бэйнс, кто же такой этот Хендерсон?

- Хендерсон,- ответил инспектор,- это дон Мурильо, которого звали когда-то Тигр из Сан-Педро.

Тигр из Сан-Педро! Моя память, подобно вспышке молнии, мгновенно высветила всю историю жизни этого человека. Он был из-вестен как наиболее бессовестный и крово-жадный из всех, какие когда-либо правили в стране, претендующей на то, чтобы на-зываться цивилизованной. Сильный, бесстрашный и энергичный, он в течение де-сяти-двенадцати лет заставлял трепетавшее перед ним население терпеть его отвратителъные пороки. Его имя внушало ужас всей Центральной Америке. Потом все на-селение страны поголовно восстало против него. Но он был не менее хитер, чем же-сток, и при первых же признаках прибли-жавшейся грозы перевез все свои сокрови-ща на корабль, команда которого состояла из преданных ему людей. Когда на следую-щий день восставшие взяли приступом дво-рец, он оказался пуст. Диктатор, двое его детей, секретарь и все ценности исчезли.С того дня он скрылся неведомо куда, и слухи о том, что его где-то видели, часто служили предметом обсуждения прессы.

- Да сэр, дон Мурильо, Тигр из Сан-Педро,-повторил инспектор.-Если вы от-кроете любой справочник, мистер Холмс, то обнаружите, что цвета флага Сан-Педро - зеленый и белый, те же, что и в за-писке. Он теперь называет себя Хендерсоном, но я проследил весь его маршрут, на-чиная с Барселоны, куда его судно прича-лило в 1886 году, и далее в Мадрид, Рим, Париж, прежде чем он попал сюда. Мсти-тели все время следовали за ним по пя-там. но только сейчас сделали попытку до него добраться.

- Они обнаружили его год назад,- за-говорила мисс Барнет, которая уже села и с готовностью вступила в разговор.-Одно покушение на его жизнь уже было, но его хранил какой-то злой рок. Вот и на этот раз то же самое - пал благородный, ры-царственный Гарсия, а чудовище осталось целым и невредимым. Но придет новый мститель, а за ним - еще и еще, пока ког-да-нибудь правосудие не свершится. Это так же неизбежно, как и то, что завтра взойдет солнце.

Ладони ее тонких рук сжались в кулаки; изможденное лицо побелело от ненависти.

- Но каким образом вы, мисс Барнет, оказались замешанной в этой истории? - спросил Холмс.- Как может английская леди участвовать в таком кровавом деле?

- Я участвую в нем, потому что иначе ничто на свете не помогло бы свершиться правосудию. Какое дело английскому зако-ну до рек крови, пролитых несколько лет назад в Сан-Педро, или до целого корабля сокровищ, награбленных этим человеком? Для вас это все равно, что преступление, совершенное на другой планете. Но мы - мы помним все. Мы постигали истину в го-рестях и муках. Для нас никакой дьявол в аду не может быть хуже Хуана Мурильо, и не будет нам покоя на Земле, пока его жертвы вопиют к небу об отмщении.

- Не сомневаюсь, что он таков, каким вы его описываете,- сказал Холмс.- Я слышал, это был настоящий зверь. Но что он сделал вам?

- Я расскажу вам все. Этот негодяй по-ложил себе за правило убивать под тем или иным предлогом каждого, кто со временем мог стать ему опасным соперником. Мой муж - да, господа, мое настоящее имя - синьора Дурандо - был послом Сан-Педро в Лондоне. Там мы с ним познакомились и поженились. Не было на свете бо-лее благородного человека. К несчастью, Мурильо узнал, что это незаурядная лич-ность, под каким-то предлогом отозвал его на родину, а там велел расстрелять. Пред-чувствуя свою судьбу, Виктор Дурандо от-казался взять меня с собой. Его имущество было конфисковано, и я осталась в нужде и с разбитым сердцем.

Потом тирания, наконец, пала. Мурильо спасся именно так, как вы сказали. Но те многочисленные люди, чьи судьбы он ис-коверкал, чьи родные и близкие были об-речены им на муки и смерть, не могли оставить все так, как есть. Они объединились в тайный союз, который будет существо-вать, пока цель не будет достигнута. После того как мы опознали в этом Хендерсоне свергнутого деспота, мне было поручено проникнуть к нему в дом и следить за его перемещениями. Устроившись к нему гу-вернанткой, я вполне успешно могла это делать. Он, конечно, не мог и вообразить, что женщина, сидящая с ним каждый день лицом к лицу за обеденным столом,- та самая, чьего мужа он через час после его возвращения на родину отправил на тот свет. Я улыбалась ему, занималась с его детьми и ждала. Первое покушение состоя-лось в Париже и провалилось. Мы вместе с Мурильо стали лихорадочно колесить по всей Европе, чтобы скрыться от погони, и, наконец, вернулись сюда, в этот дом, сня-тый им еще во время первого своего визи-та в Англию.

Однако здесь его также подстерегали мстители. Зная, что он вернется в этот дом, Гарсия, который был сыном человека, занимавшего раньше один из верховных по-стов в Сан-Педро, ждал своего часа в сво-ем скромном жилище, которое делил с двумя преданными помощниками. Все трое горели желанием отомстить, да и причины на то у всех были одни и те же. Долгое время Гарсия ничего не мог сделать, пото-му что негодяй был начеку и никогда не выходил из дома без своего прихвостня Лукаса, или Лопеса, как его звали в дни былого величия. По ночам, однако, он был в комнате один, и мститель мог бы до него добраться. В намеченный нами заранее ве-чер я должна была отправить моему другу записку с окончательными инструкциями, поскольку Мурильо был настороже и но-чевал каждый раз в другой комнате. Я должна была убедиться, что двери откры-ты, и дать сигнал - поставить у выходяще-го на улицу окна лампу с зеленым абажу-ром, если все в порядке, или с белым аба-журом, если покушение лучше отложить.

Но все пошло вкривь и вкось. Каким-то образом я навлекла на себя подозрения Ло-песа, секретаря. Он подкрался ко мне сзади и набросился на меня, как только я допи-сала письмо. Они с хозяином затащили меня в мою комнату и устроили надо мной суди-лище, как над уличенной предательницей. Они бы всадили в меня свои ножи, если бы знали, как избежать последствий. Наконец, после долгого обсуждения они пришли к выводу, что убивать меня слишком опасно, но решили навсегда избавиться от Гарсии. Они заткнули мне рот кляпом, и Мурильо стал выкручивать мне руку, пока я не дала ему адрес моего друга. Клянусь, если бы я знала, что они хотят с ним сделать, я бы лучше дала им открутить мне руку. Лопес написал адрес на моей записке, запечатал ее своей запонкой и отослал со своим слу-гой Хосе. Как они убили его, не знаю. Могу сказать лишь, что пал он от руки Мурильо, потому что Лопес остался сторожить меня. Наверное, убийца спрятался в зарослях ку-старника, через которые проложена тро-пинка, и ударил Гарсию, когда тот прохо-дил мимо. Сперва они хотели позволить -ему войти в дом и убить его там, якобы приняв за грабителя. Но потом они решили, что если окажутся замешаны в этом деле и вынуждены будут давать показания, то сра-зу же откроются их настоящие имена, и охота за ними начнется снова. Убив Гар-сию, они надеялись отпугнуть преследова-телей и избавиться от них.

Все было бы для них хорошо, если бы я не знала, что они сделали. Не сомневаюсь, что были мгновения, когда жизнь моя ви-села на волоске. Я была заперта в своей комнате, запугана самыми ужасными угро-зами; со мной обращались до крайности жестоко, чтобы сломить мой дух. Взгляни-те на этот шрам на моем плече и синяки на обеих руках. С тех пор как я попыта-лась позвать на помощь из окна, они засу-нули мне в рот кляп. Мое заключение про-должалось пять дней, и все это время мне давали лишь столько пищи, чтобы душа не рассталась с телом. Сегодня утром мне принесли хороший завтрак, но после еды мне стало ясно, что в пищу было что-то под-мешано. Сквозь полусон я помню, как ме-ня не то вели, не то тащили к экипажу, а потом - к поезду. Только когда колеса уже дрогнули, я вдруг поняла, что мое освобож-дение зависит от меня самой. Я выскочила из вагона, они попытались затащить меня обратно, и если бы не помощь этого доб-рого человека, который посадил меня по-том в кэб, я бы никогда от них не убежала. Сейчас, благодарение богу, я навсегда вы-рвалась из их рук.

Все мы, затаив дух, слушали этот необык-новенный рассказ. Молчание нарушил Холмс.

- Дело не кончено,- заметил он, пока-чав головой.- Расследование позади, те-перь дело за юристами.

- Да уж,- отозвался я,- опытный адво-кат изобразит это убийство как самозащи-ту. В прошлом могли быть совершены сотни преступлений, но ведь судить их можно только за это последнее.

- Ну, ну,- весело сказал Бэйнс,- я лучшего мнения о наших законах. Самоза-щита - одно дело, а хладнокровное напа-дение на человека с целью убийства - со-вершенно другое, какую бы опасность тот для него ни представлял. Так что мы в пол-ном согласии с законом сможем призвать к ответу нашу парочку из "Высоких сво-дов" на следующей выездной сессии суда в Гилфорде.

Случилось, однако, так, что возмездие на-стигло Тигра из Сан-Педро не сразу. Хит-рый и дерзкий, он со своим компаньоном сбил погоню со следа, войдя в многоквар-тирный дом на Эдмонтон-стрит и выйдя из него через черный ход на Керзон-сквер. После этого их больше не видели в Англии. Примерно через шесть месяцев маркиз Монтальва и его секретарь синьор Рулли были убиты в своем номере мадридского отеля "Эскуриал". Убийц не нашли. К нам на Бейкер-стрит пожаловал инспектор Бэйнс с описанием примет убитых: смуглое лицо секретаря, властные черты, кустистые бро-ви и глубоко посаженные глаза хозяина.

У нас не осталось сомнений, что правосу-дие, наконец, свершилось.

- Это дело - сплошной хаос, дорогой Уотсон,- сказал Холмс, закуривая свою ве-чернюю трубку.-Вам не удастся изложить его в той сжатой форме, что так дорога ва-шему сердцу. Оно происходило на двух континентах, действовали в нем две груп-пы загадочных незнакомцев, и ход его еще более осложнило присутствие нашего до-стойного друга, мистера Скотта Экклза, до-казывающее, кстати, что у пригласившего его покойного Гарсии был весьма изобрета-тельный ум и хорошо развитый инстинкт самосохранения. Дело это замечательно лишь тем, что, оказавшись в самых настоя-щих дебрях, мы с нашим хитроумным по-мощником Бэйнсом строго придерживались фактов и, таким образом, выбрались из ча-щи по узкой и извилистой тропе. Есть что-нибудь такое, что осталось для вас непонят-ным?

- Почему вернулся повар-мулат?

- На мой взгляд, из-за того странного существа, обнаруженного нами на кухне. Человек этот - почти дикарь из глухих ле-сов Сан-Педро, и то был его фетиш. Когда они с товарищем укрылись в заранее под-готовленном убежище, где, без сомнения, обитал кто-то еще из их сообщников, мула-та убеждали оставить столь приметный предмет обстановки там, где он есть. Но он не мог с этим примириться, и на сле-дующий день вернулся на виллу разведать, как обстоят дела. Однако, заглянув в окно, он увидел, что в доме устроился полисмен Уолтере. Выждав еще три дня, он решился сделать еще одну попытку, побуждаемый не то благочестием, не то суеверием. Инс-пектор Бэйнс с обычной для него предус-мотрительностью преуменьшил в разговоре со мной значение этого инцидента, но на самом деле понимал его важность и под-строил повару ловушку, в которую тот и угодил. Что-нибудь еще, Уотсон?

- Разодранная птица, ведро с кровью, обуглившиеся кости, и вообще загадка этой странной кухни.

Холмс, улыбнувшись, листал блокнот.

- Я провел целое утро в Британском му-зее, изучая литературу по данному вопросу. Вот отрывок из книги Эккермана "Шаман-ство и негритянские религии":

"Истинный идолопоклонник не предпри-нимает ничего серьезного без жертвопри-ношения, призванного умилостивить его отвратительных богов. В наиболее ответст-венных случаях этот ритуал принимает форму человеческого жертвоприношения, сопровождающегося людоедством. Чаще всего в жертву приносят белого петуха, ко-торого разрывают на куски, или черного козла, которому перерезает горло, а тело потом сжигают".

- Как видите, наш друг повар - самый на-стоящий ортодокс в вопросах ритуала. Это и есть гротеск, Уотсон,- заметил Холмс, неторопливо закрывая свой блокнот,- од-нако, как я уже имел случай заметить, от гротескного до ужасного - один лишь шаг.

 
< Prev. Chapter  |  Next Chapter >